Что-то идет не так! Не могу четко определить, но чувствую, что так не должно быть. По нитям бегут неровные сполохи, они мерцают, переливаются… прекращаю процесс и выныриваю.

Пациентка сидит на кровати и громко, яростно, истерически хохочет. Тело бьет крупная дрожь. Скрюченные, словно когти, пальцы разрывают футболку, потом простыню и тянутся к ее же лицу… Перехватываю запястья, не позволяю ей разодрать себе кожу… Она рычит, рвется из моих рук. Да откуда в хрупкой девушке столько силы?

Света врывается в палату. Кричу ей:

— Успокоительное, быстро!

Пару минут спустя все заканчивается. После укола девушка сразу обмякла и вроде бы заснула. Проверяю — слава богу, швы не разошлись. Хоть успокоительное нужно нам не так уж часто, умница Света разыскала его мигом.

— Она чего, еще и психическая? — спрашивает медсестра. — В истории болезни ничего такого не было.

— Не знаю, все может быть…

Перевожу дух. И что на меня нашло? Ломанулся не в свою область, спаситель хренов… Научился помогать больным с травмами и тут же души исцелять полез, мессия областного масштаба. Хотел спасти человеку душу, а вызвал банальный истерический приступ. Верно древние говорили: «Врач, исцелись сам».

Моя смена закончилась десять минут назад. Заполняю последнюю историю болезни, когда в ординаторскую вбегает запыхавшаяся Света:

— Михал Лексаныч, пациента перевели из хирургии! В третьей палате.

— У меня на сегодня всё, — отвечаю, не отрываясь от бумаг. — Сейчас Пархоменко заступит на дежурство, он и оформит.

В последние две недели наслаждаюсь стандартным рабочим графиком, без переработок, сверхурочных и «неожиданных замен, пожалуйста, только сегодня». Это ощутимо пошло мне на пользу: ушли головокружение и слабость в коленях, перед глазами перестали мигать черные точки. Я стал нормально спать и с аппетитом есть. Пациентов у меня теперь меньше, но зато каждому уделяю максимум внимания — как обычными медицинскими методами, так и вновь открытыми.

— Ну, пожалуйста, Михал Алексаныч, посмотрите этого больного, — не унимается Света. Замечаю, что прекрасные глаза переполнены слезами. — Там перелом шейного отдела позвоночника, только прооперировали, состояние тяжелое…

— Что такое, Светочка? Родственник, что ли, кого-то из наших?

— Да нет, не в этом дело… Просто… Мальчик совсем, шестнадцать лет. Переходил улицу на зеленый, и какая-то сволочь его сбила.

Отрываюсь от бумаг, внимательно смотрю на сестричку. Вообще у медиков быстро вырабатывается профессиональное равнодушие к пациентам и их бедам, и Света не была исключением. Иначе на нашей работе не выжить — если каждую трагедию принимать близко к сердцу, недолго до выгорания и нервного срыва. Но и на старуху бывает проруха, иногда даже прожженный циник возьмет да и проникнется судьбой какого-то пациента. Хорошие отношения со Светой мне дороги, просит она о чем-то редко, можно, в виде исключения разок пойти ей навстречу… Тем более что в последние дни не перегревался, чувствую себя хорошо, могу, пожалуй, занырнуть в Тень без ущерба для себя. Разочек.

Автократыч после того разговора сделался сама любезность, да и Пархоменко не лезет больше со своим панибратством, работает вполне приемлемо. Он вообще-то неплохой хирург, когда не разгильдяйствует.

— Пожалуйста, Михаил Александрович, — Света подошла к столу вплотную, взяла мою руку в свои. — Знаете же, наверно, что о вас говорят… У вас ведь… сила какая-то, да? Эти, ну… экстрасенсорные способности?

Сначала довожу её до смущения долгим скептическим взглядом — назову его отрезвляющим, — удручённо вздыхаю. Ещё бы устало завести глаза к потолку, как бы прося у небес сил терпеть глупости неразумных. Но хватит и этого.

— Свет, ты таких экстрасенсориков можешь часами рассматривать в сети. Нагугли запрос «мастера 80-го уровня» и любуйся. Скейтбордистами, паркурщиками, фристайлистами, просто очень ловкими людьми.

Убедил? Не знаю. Лучше контрольный выстрел сделать:

— Мастер-виртуоз в любом деле производит впечатление волшебника. Я сам уже не всегда могу сказать, по каким признакам диагностирую то или иное. Их десятки, а сочетаний — как бы не миллионы. Психосоматику широко использую, про акупунктуру много читал и кое-что опробовал…

Хватит. А то придётся в режим длинной лекции входить.

— Предлагаю джентльменский договор. Мальчика посмотрю, а ты и сама не будешь эти глупости распространять, и других высмеивать станешь. Не хватало мне ещё сумасшедших вокруг с их дурацкой верой в мистику…

Куда ж она денется? А мне не жалко навстречу симпатичной девушке пойти. Которая к тому же не за себя просит…

Парнишка действительно вызывает симпатию. Когда вхожу в палату, вижу, как он пытается успокоить оцепеневшую от горя мать и одновременно шутит с молоденькой санитаркой. Только когда всех отсылаю, он становится серьезным:

— Вы только скажите пожалуйста моей маме, что все будет хорошо, что я восстановлюсь! Ну, наговорите чего-нибудь…

Хмурюсь:

— Ты разве не знаешь, что врать матери нехорошо?

— Ну, пожалуйста, доктор! Она сама не своя… Ей нужно время, чтобы привыкнуть.

— Не буду я никого обманывать. Скажу твоей матери все как есть: ты восстановишься. Не быстро. И будет нелегко, придется поработать. Мы поможем, но зависит все от тебя в конечном итоге.

— Доктор, скажите, что нужно делать? Я знаю, как раньше уже не будет, но хотя бы ходить я смогу?