Впрочем, все это понятно без зубодробительной квантовой физики. Деревья, пути – эти банальные метафоры знакомы всем и каждому. Но Джулиан и Вейгерт доказывали, что эти пути существуют или могут быть созданы (тут она никак не могла разобраться) в других ветвях множественной вселенной. И что Джулиан уже делал это.

Допустим, электрон может не стать материальным, пока кто-то не пронаблюдает его, но Джулиан-то не электрон. Да и она сама – тоже. Разве что… разве не состоит она из электронов, атомов и молекул? И эти крохотные, несущие электрический заряд частицы в ее мозгу, посредством которых информация передается от нейрона к нейрону, частицы, управляющие всеми ее ощущениями и мыслями… разве они не подвержены квантовым эффектам? Еще как. Это, по крайней мере, общепринятые научные данные. Теория Вейгерта, исходя из того, что она успела вычитать в обнаруженных файлах, имела смысл. Она основывалась на известных экспериментах, и Каро не смогла найти никакого изъяна в просмотренных рассуждениях.

– Я сделана из квантовой пены, которая коллапсировала в Кэролайн Сомс-Уоткинс, – произнесла она вслух.

И тут же возразила себе: нет, я сделана из смятения.

Взяв телефон, Каро позвонила Эллен. Та не ответила. Каро отправила сообщение, а потом и электронное письмо.

Тут она внезапно почувствовала, что очень проголодалась, и отправилась в «трапезную». Время завтрака уже подходило к концу, но одна из работниц кухни, умевшая кое-как объясняться по-английски, подала ей овсянку и кофе. Каро не сомневалась, что им хорошо платят за ежедневную работу на этой научной базе, но была уверена, что никто из этих людей никогда не заходил в Третье крыло. Ей было интересно, кто там наводил порядок, кто ухаживал за единственной клумбой. Представить себе Джулиана, или доктора Вейгерта, или даже Бена Кларби со шваброй и совком для мусора она никак не могла!

Словно подслушав ее мысли, на стул по другую сторону столика опустился Джулиан. Каро напряглась, готовая выслушать выговор или насмешку по поводу вчерашнего происшествия с девичьей сливой, но Джулиан обошелся без этого.

– Доброе утро, – сказал он. – Доктор Ласкин сейчас у Сэма, но потом обязательно осмотрит вас. Вы ведь не трогали глаза руками?

– Нет.

– Отлично! Хорошо выспались?

– Да, благодарю вас. Скажите, нельзя ли найти доктора Вейгерта? Я хотела бы задать ему несколько вопросов насчет множественных вселенных.

– Лучше задайте их мне. Собственно, именно поэтому я напал на вас, прежде чем это сделал бы Джордж, – чтобы спасти вас от ужасного испытания множеством формул и уравнений. А также потому, что, будучи единственным человеком, которому Дэвид Уикс впаял в мозги микросхему, я могу ответить на ваши вопросы по поводу операции.

– Которые я лучше задам доктору Игану, который как-никак нейрохирург.

Джулиан улыбнулся.

– Конечно, конечно. Я вовсе не считаю себя достаточно квалифицированным для того, чтобы рассказывать вам о том, как резать человеческую голову, пусть даже и мою собственную. Но ведь мне точно известно, что вы, Каро, делали подобные операции и вживляли электроды для прямой стимуляции мозга, чтобы контролировать тремор при болезни Паркинсона.

– Я вижу, вы очень тщательно исследовали мою жизнь и работу.

– Если уж я что-то исследую, то всегда делаю это очень тщательно, – ответил он и тут же скорчил смешную гримасу, как будто ужасно устыдился собственной хвастливости.

Каро не смогла удержаться от смеха. Определенно, он обладал недюжинным актерским талантом.

– Вы мне это прекратите, молодой человек! – сказала она тоном строгой учительницы.

Он послушно сложил руки на столе и кротко пропищал:

– Слушаюсь, мэм.

Боже, она ведь флиртует с ним! Но у него такая озорная улыбка, а уж глаза…

Она резко взяла себя в руки.

– У меня есть вопросы насчет вашего импланта – и по части собственно операции, и о вашем субъективном восприятии.

– Субъективное будет проще. Все ощущения, полученные мною в альтернативной ветви мультивселенной, полностью записаны.

– Записаны?! – повторила она.

– Так точно, – подтвердил он, чуть заметно улыбнувшись. – Вчера вы видели в Третьем крыле нашу аппаратуру для визуализации зрительных образов. Она записывает образы, возникающие в мозгу в то время, когда сознание пребывает в альтернативной ветви вселенной.

– Очень хорошо, – сказала Каро, хотя не имела ни малейшего представления о том, как ей следует оценивать еще один узор в и без того очень сложной картине. – Обязательно посмотрю эти записи. Но сначала ответьте мне на другой вопрос. Сколько еще проживет доктор Уоткинс?

– Может быть, четыре месяца, но не больше шести.

Примерно так она и думала.

– Вы давно работаете с ним?

– Проект они начали вдвоем с Джорджем пятнадцать лет назад. Они были закадычными друзьями еще с Оксфорда. А я присоединился спустя несколько лет.

Пятнадцать лет. Что ж, это объясняет исчезновение их обоих – Сэмюэла Уоткинса и Джорджа Вейгерта – из поля зрения широкой публики. А вот определение «закадычные друзья», кажется, не очень подходит для них обоих.

– Хотелось бы – если можно, не откладывая – посмотреть ваши записи.

– Конечно, можно. Мы… О, привет, Ральф. Ты, наверно, еще не знаком со своим новым боссом. Доктор Каро Сомс-Уоткинс, доктор Ральф Иган, ваш ассистент. Правда, временный.

Иган кивнул Каро, шлепнулся на стул и объявил без всяких предисловий: