— Значит, Рой, — хмуро сказал Краулер. — И где нам его искать?

Вопрос он задал, магически усилив голос. Неписи начали переглядываться, а Патрик покрутил шеей, похрустел суставами и поднялся.

— Знаю, мои воспоминания могут быть ложными, — сказал он. — Но расскажу, что помню о Рое. Твари те еще, более мерзких я в жизни не видал, ты уж прости, Анф, дружище, но для нас, людей, насекомые — та еще гадость. А тут не просто насекомые, а еще и огромные… Не все, конечно. У Роя было множество разных созданий под все задачи — от строителей и рабочих до ходячих домов и летающих бомбардировщиков. Встречались и мелкие, что муравьишки — разведка, диверсанты, переносчики болезней. Имелись настоящие гиганты под стать Монтозавру… Знаете, всякие были, и вот что удивительно — твари-то сами по себе безмозглые, но вот действовали всегда так, словно у них на всех — один мозг. Никогда такого не бывало, чтобы один, скажем, боевой жукотанк, бежал на врага, а остальные — в другую сторону. Нет, если отступали, то все сразу, как река, синхронно… — Он замолчал, задумался, глаза его заблестели. — Помню, как мой боевой товарищ, полудворф-получеловек Гуня Нехалкарада, как закричит: «Тревога!» А мы, значит, обедали, пока Гуня в дозоре сидел… — Он всхлипнул, снова замолчал.

— Дядя Патрик, — мягко вернула его в реальность Ирита. — А дальше?

— А не было никакого «дальше», — ожесточенно произнес он. — Слишком поздно было, маги не успели даже расчехлить свои заклинания, а передовой отряд Роя уже пронесся по нам и не заметил. Их мелкие твари не вступают в бой, они просто пожирают тебя, каждый откусывает по кусочку, причем не брезгуют ни деревом, ни металлом. Большие заглатывают целиком. Так что после битвы, закончившейся победой Роя, не остается вообще ничего.

— А как же вы выжили, дядя Патрик? — спросила Тисса.

— Вот и мне интересно — как? — задумчиво сказал он. — Не помню. Бой помню, кровь и смерть друзей помню, даже как Гуню пытался защитить — тоже. В мельчайших деталях могу описать, как борода Гуни застряла в моей кольчуге, когда я его прикрывал от жвал каккерлака. А вот потом как отрезало. Дальше идут другие воспоминания, другие битвы, но уже без Гуни.

— Минутку! — встрепенулся я, вспомнив мобов с таким же названием в Очаге Пустоты в Преисподней. — Ты сказал «каккерлака»?

— Ну да, были у Роя и такие особи — с оранжевым брюхом, навроде помеси метрового таракана с муравьем, ох и вонючие твари! Не дай Спящий было ранить такую возле себя — поганая их кровь разъедала даже камни!

— Гемолимфа, — на автомате поправил я.

— Да мы академий не кончали, — махнул рукой Патрик. — Я к чему, стало быть? Бесполезно искать Рой, потому что, даже если найдем, разговора с ними не получится. Они пленных не берут, переговоров не ведут. Сожрут в лучшем случае, а в худшем — законсервируют, чтобы в твоем теле, значится, личинок отложить.

— Мерзость… — пробормотала тетушка Стефани. Потом с надеждой в голосе поинтересовалась у моего наставника: — Господин Ояма, а вы что-нибудь знаете о Рое? Где их найти?

Откашлявшись, Ояма смущенно ответил, что во время обеих войн с Роем находился в Астрале, созерцая внутреннее «я», а потому знает не больше нашего. Все, что он слышал о расе инсектоидов, — на уровне рассказов Патрика. Страшные, мерзкие, прожорливые, как саранча. Где прошел Рой, там не остается ничего.

Все замолчали, задумались, и я различил шелест бумаги — вернее, я его слышал давно, но только когда все затихли, шуршание стало разборчивым. Краулер потянул меня за руку и качнул головой на своего наставника — гнома Верта. Тот изучал фолиант в ярко-синем переплете, на котором золотом были вышиты какие-то руны.

Сколько я помнил, столько учитель магии Краулера безвылазно сидел в Магической башне. Вместо себя он отправлял летать по Кхаринзе Волшебные уши, чем, собственно, его социальная жизнь и ограничивалась. Сейчас же он меня удивил уже тем, что сидел с нами за одним столом.

Верт хмыкал, чесал подбородок, щурился, шустро перебирал страницы, смачивая палец слюной, чихал, снова хмыкал и бормотал, а потом вдруг громко пропищал:

— Минуточку внимания! — Он немного воспарил над стулом, чтобы его стало видно всем, и, подняв указательный палец, крикнул: — Университет магии!

Конечно, его никто не понял. Ну, почти никто. Краулер, который, похоже, уже привык считывать идеи учителя на лету, тоже взлетел, широко улыбаясь:

— Университет магии Даранта! Точно! Вы же мне рассказывали про его архивы!

Я давно, если не сказать никогда, не видел Краулера таким возбужденным и… таким гномом, да. Коротышки особенно гипертрофированно выражают радость — кричат, ликуют, обнимаются, прыгают и машут руками, причем могут делать это очень долго. И то, что Верт стал вести себя так же, особо никого не удивило. Но вот то, что и Краулер начал плясать джигу, паря в воздухе, и вопить вместе со своим наставником, меня поразило.

Мешать радоваться им никто не стал. Дэка разве что в очередной раз недовольно покачал головой и откинулся на стуле так, словно хотел сказать: «Дурдом!»

Успокоившись, Верт принялся нагнетать интригу:

— Думаю, все вы сейчас недоумеваете, с чем связано наше веселье, друзья, ведь так?

Я вздохнул и тоже оперся на спинку. Если гном Вертигорсвисбалмаль действительно нашел способ выйти на Рой, то кто я такой, чтобы судить его за эту минутку тщеславия? В общем, я спокойно прослушал цепочку рассуждений. Если кратко: в архивах Университета магии Даранта могли сохраниться древние свитки еще с первой войны с Роем. Якобы в те времена маги были не в пример сильнее, заставляли пленных представителей Роя записывать показания, надеясь когда-нибудь их расшифровать. Вот там-то и могли содержаться сведения о том, где можно найти Рой.