– С какой стати?
– тут же встаёт тот на дыбы.
– Я только приехал. Заплатил таксу, ещё даже не гонял.

– Нет, ну если это твои последние копейки до следующих карманных, что выдаёт папуля, то базара нет. Таксу я тебе верну. Будет на что кофеёк купить.

– Это оскорбление?

– Это вежливая просьба. А начнёшь выкобениваться, перейдём на другой формат беседы.

– И всё из-за тёлки?

– Из-за воспитания и манер. Ну так что, уладим конфликт мирно или…

Мирно. С психами, конечно, но на рожон не лезут и, цедя оскорбления напополам с угрозами, напоследок хлопают дверцей. Дожидаюсь, когда спорткар с визгом сорвётся с места и только тогда переключаюсь на виновницу стычки.

– А теперь твоя очередь, - притянув её за рукав, увожу за собой, заставляя торопливо семенить на своих ходулях.
– Что конкретно было непонятного во фразе: сиди на месте и не рыпайся?

– Я не виновата! Меня утащили.

– Кто, этот дрыщ?

– Да нет же. Парень какой-то. Из твоих, видимо. Наехал по поводу того, что я прохлаждаюсь и работать не иду. Потащил куда-то, но я от него слиняла и слегка заблудилась, а тут этот подвалил…

Так. Надо бы проинструктировать пацанов, чтоб включили больше такта. Некоторые заметно перебарщивают с подаренной им мнимой властью, забывая о правилах приличия.

– Оценила иронию?
– не могу не заметить.

– Какую?

– Ты ещё даже плясать не начала, а тебя уже хотели зарезервировать. Радуйся, что такой дурачок попался. Наткнись ты на какого-нибудь ретивого кавказца, уже сидела бы в его багажнике.

Если мажоры просто бесцеремонное хамло, считающее ниже своего достоинства соблюдать правила, то для горячих восточных молодчиков гоу-гоу – это прям красная тряпка для быка.

Вечно то на эвакуатор лезут, то танцовщиц зажимают, лезя им в трусы и затирая про большую светлую любовь до того, как эту любовь одобрят и назовут ценник.

Эти кадры, как показывает статистика, чаще других становятся настолько неуправляемыми, что приходится применять физическую силу.

Или же звать знакомых ментов, они у нас тут тоже пар выпускают частенько. Не официально, разумеется. Но в обезьянник затолкать проспаться или штрафануть могут очень даже не понарошку.

– Тут что, сплошь озабоченные аборигены ошиваются или это очередная попытка меня застращать?
– мрачнеет Саня.

– Не аборигены. Нормальные мужики с нормальными физиологическими потребностями. Ты же слишком лакомый кусочек.

– С чего вдруг?

– А ты оглядись. Тут почти каждая девчонка оттюнингована как старенькая десятка у фанатика. С надутыми губищами, силиконовыми жопами и боевым раскрасом. Только таблички на шее не хватает: "моя пещера набрала больше тысячи просмотров, каждому третьему скидка". Рядом с ними ты - невинный цветочек. Чистый, юный и непорочный. А от такого куша никто бы не отказался.

– Даже ты?

Вопрос заставляет смутиться, однако отвечаю предельно честно. Чтоб всё понимала и не тешила иллюзий.

– Даже я, Сань. Даже я, - возвращаемся к Харлею.
– Надеюсь, второй раз просить не придётся? Или тебя стоит на цепь приковать?

– Снова сидеть и не рыпаться?

– Именно так.

Горошек послушно падает на сидение, складывая руки на коленях. Примерная школьница, блин.

– И сколько мне так тухнуть?

– Пока я не закончу. Как водится, часиков до пяти утра. А там домой поедем.

– Издеваешься? Я и сама могу доехать. Такси никто не отменял.

О, да. Вот только ещё таксистов не хватало для полного комплекта. С её-то внешним видом.

– Ну уж нет, дорогая. Ждёшь меня, ясно?

– А ты куда?

– Работать, - развожу руками, охватывая шумную и кипящую от жизни ночь.
– Или ты правда думаешь, что я здесь только ради того, чтобы кого-нибудь цепануть? Не отрицаю, приятный бонус никто не отменял, но первостепенная задача далеко не в этом.

– Пф. Сифилис не цепани попутно, - доносится ехидное.

Аж дар речи теряю от такой наглости.

– Что-что ты сказала?
– подхожу ближе, склоняясь к её лицу.

– Говорю, венерические болячки - штука неприятная, - в ответ дерзко задирают подбородок, так что теперь кончики наших носов практически соприкасаются.
– Будь осторожнее.

Вот же… колючка! Хватает же дерзости!

– У кого-то коготки слишком острые? Почесать захотелось, да?

От непозволительно близкого присутствия в ноздри с готовностью забирается знакомый земляничный шлейф, активирующий в голове то, что всю неделю я так старательно пытался вымести оттуда.

Против воли, недавняя сцена в ванной сама всплывает в сознании и…

Чёрт. Стоит только об этом подумать, как мозги тут же превращаются в вату.

Ничего она, видите ли, не почувствовала.