– Кольцо то от Соломона, царя иудейского. С письменами какими-то. И кому кольцо понадобилось – Ноф сам не знает. Сказал, арабы захотят его вернуть на свои земли, потому как Соломона почитали пророком. Сказал, что католики за ним могут охотиться, чтобы древней реликвией и нехристей, и православных в свою католическую веру переманивать. Сказал еще, что иудеи тоже, верно, кольцо своего царя хотят вернуть. У них это кольцо и выкрали.

– А кольцо где – знает Василий?

– Не знает. За тем тебя и позвали. Василисса хотела тебя расспросить и про кольцо, и про раненого. Да еще они сказали про то кольцо… – У Хлои дрогнули губы, она оглянулась, перекрестилась и зашептала молитву.

– Что сказали? Да хватит креститься, Хлоя! Что там такого страшного в том кольце?

– Что оно не то мертвых возвращает, не то с духами разговаривать позволяет.

Нина, услышав такое, расстроилась. За таким-то кольцом и правда все охотиться станут. А ей и Кристиано, и Винезио выручать надо. Но теперь она знает, у кого кольцо искать!

– Хлоя, нельзя мне во дворце прохлаждаться. Мне человека одного выручить надо, он меня спасать полез, да теперь в подвалах у скифов остался. О нем и не знает никто, один он там. Да и аптека моя без присмотра, пропаду я без нее. Выручи, Хлоя, молю тебя! Не выпустят ведь меня, – голос у Нины дрогнул, она опустила голову, перед глазами у нее все расплывалось от слез.

– Да ты, видать, головой повредилась, Нина. Как я тебя выручу? Чтобы меня потом саму в подземелья спустили? Вставай, пойдем уже. Сейчас придет этот противный Игнат, нажалуется диэтарию гинекея, буду потом в нужниках горшки драить, а не благовония в курильницы раскладывать. Вставай, говорю!

Хлоя поднялась, сложила руки на груди, поджидая, пока Нина поднимется. Лишь аптекарша встала, отряхнула столу да подобрала узелок и корзинку, как служанка повернулась и двинулась в сторону дворца. Нина обреченно шла за ней, вытирая слезы краем мафория. Хлоя поглядывала на нее озабоченно, но молчала.

Василисса Елена приняла Нину в небольшом дворцовом зале, потолок которого был украшен мозаикой, изображавшей солнце с расходящимися от него лучами. Нина безучастно глянула на мраморные панели и колонны, что создавали игру света на стенах. Воздух был напоен запахом воска от свечей в ажурных подсвечниках и ароматом бордовых роз из наполненных цветами стройных каменных ваз. Стайка красавиц-патрикий в разноцветных одеждах тихо шелестела недалеко от входа, расположившись на покрытых коврами скамьях. Видать, императрица потребовала тишины, и девицы разговаривали шепотом.

В дальнем конце зала стоял неширокий мраморный стол с порфировыми ножками в виде колонн. За ним сидела василисса в темно-красной столе из тяжелого расшитого шелка. Жемчужные нити, мягко мерцая, струились по ее каштановым локонам, разбегаясь от золотого обруча с крупным резным аметистом над челом. В пышных белых руках Елена держала развернутый свиток. Читала его, озабоченно нахмурив лоб.

Справа от нее, склонив голову, стояла зостапатрикия Капитолина, очень стройная, в подпоясанной синей столе и голубом шелковом мафории, прикрывающем гладко причесанные черные волосы.

На звук открывшейся двери Капитолина обернулась. Из-под бровей бросила тяжелый взгляд на подошедшего бесшумно евнуха, выслушала его. Глянув на Нину, наклонилась к императрице и сказала что-то едва слышно.

Елена подняла глаза на аптекаршу. Отдала Капитолине негромкий приказ и отложила свиток в сторону, откинувшись назад на резном, обшитом золотистым шелком кресле.

Зостапатрикия жестом велела Нине подойти, а сама проплыла мимо аптекарши к стоящим у дверей евнухам, что-то шепнула. Один из них поклонился и выскользнул за дверь.

Капитолина вернулась к императрице, встала чуть в стороне, склонив голову, посматривала из-под ресниц то на аптекаршу, то на свою госпожу.

Василисса молча разглядывала Нину. Аптекарша опустилась на колени, склонила голову, уставившись на тонкие узоры мрамора.

Елена наконец проронила глубоким голосом:

– Долго пришлось тебя дожидаться, Нина.

– Прости мне, великая василисса. – Нина склонила голову. – Я теперь собой не распоряжаюсь. Не из аптеки меня сюда привели, иначе не посмела бы задержаться и явиться перед твоими очами без подношения.

– Откуда же тебя привели? И почему на тебе такая простая одежда? Неужели мы недостаточно платим за твои снадобья?

Нина вздохнула, сжала ручку корзинки.

– Из Халки меня сюда привели, – произнесла еле слышно и совсем сжалась, увидев, как брови императрицы сначала сошлись, а потом поднялись вверх.

– Из Халки? Что-то я не поняла тебя. Из тюрьмы?!

На последних словах Елена повысила голос. Щебет патрикий затих, они со страхом смотрели на свою госпожу, переводя взгляд на Нину. Капитолина подняла глаза на императрицу.