— Куда ты меня тащишь? — проворчал Иван.

— Подальше от таких разговоров! — Я замедлил шаг, оборачиваясь. — Только бойни в центре города нам и не хватало!

— А что нам, по твоему, нужно делать?

— Лично я собираюсь делать свою работу. — Я прищурился, выглядывая на той стороне дороги Геловани. — А ты пока проследи, чтобы их сиятельства не сцепились, пока мы не выведем Сумарокова.

— Расходитесь, судари. Вы препятствуете работе полиции.

Геловани стоял ко мне спиной, выставив вперед руки. Будто собирался то ли защищать, то ли наоборот — ударить первым всей мощью Таланта. «Левые» выстроились перед ним полукругом. Втягивали головы в плечи, прятали руки в карманы… наверняка проверяли оружие, хотя большинство собравшихся под окнами доходного дома и без всяких там револьверов стоили роты солдат.

Однако нападать, похоже, не собирались… пока что.

— Мы? Препятствуем? Даже и в мыслях не было, ваше превосходительство! — Высокий седовласый мужчина отступил на шаг — однако спорить не перестал. — Мы здесь только лишь для того, чтобы убедиться в безопасности нашего товарища.

— Даю вам слово, его сиятельству Павлу Антоновичу ничего не угрожает, — буркнул Геловани. — Конечно же, если он не имеет намерения противиться воле его величества императора.

— Воле императора? — переспросил кто-то из «левых». — Или произволу стариков, которые решили, что им дано право карать неугодных по одному лишь собственному своему желанию?

Имен говоривших я не знал, но лица, конечно же, вспомнил — именно эти двое первыми вскочили после пламенной речи Сумарокова, ничуть не боясь впасть в немилость у государя. Они же поспешили поздравить его сиятельство после заседания. Да и сегодня, похоже, примчались чуть ли не сразу после того, как у доходного дома остановились полицейские авто.

— А на что это, по-вашему, похоже, милостивые судари? — огрызнулся Геловани. — Мои люди действуют с высочайшего дозволения, а остальное нас не касается.

— Зато касается нас, ваше превосходительство. — Седовласый шагнул вперед. — Где гарантии, что вы исполняете волю государя, а не не светлейшего князя Горчакова?

— Довольно! — Геловани возвысил голос. — Я не собираюсь выслушивать оскорбления. И если одного моего слова недостаточно…

— Ну здравствуй, капитан. Совсем худо вам тут приходится?

Дельвиг появился рядом со мной незаметно — просто вышел из полумрака под свет фонаря, ненавязчиво раздвинув плечами сердитых аристократов, уже готовых сорваться с цепи. Вряд ли хоть кто-то здесь обрадовался появлению еще и георгиевского капеллана, но никаких возражений не последовало: Орден пользовался уж точно не меньшим уважением, чем тайный сыск и императорская канцелярия.

И, в отличие от них, не имел недоброжелателей.

— Бывало и похуже, ваше преподобие, — вздохнул я. — Хотя… Может, и не бывало.

— Скажи Виктору Давидовичу, что Георгиевский полк готов выступать. — Дельвиг поймал меня за локоть и подтянул еще ближе. — Разумеется, мне бы не хотелось впутывать Орден в политическое дело, но если придется…

Неужели все действительно настолько плохо? Сам факт появления здесь капелланов и солдат с пурпурными погонами может означать только одно: государь не может доверять собственным генералам. Обычно в случае серьезных волнений в городе привлекали расквартированные неподалеку придворные лейб-гвардейские полки: Преображенский, Семеновский или Гренадерский. И если уж вместо них решили поднять тот, что формально подчиняется только Святейшему синоду…

— А может, все-таки попробуем обойтись без стрельбы? — вздохнул я.

— Думаешь, эти господа разойдутся по домам по собственной воле? — Дельвиг еще раз огляделся по сторонам. — Мы сейчас сидим на пороховой бочке.

— Значит, просто попробуем ее не поджечь. — Я решительно шагнул к Геловани. — Идите за мной, ваше преподобие.

План родился в голове сам собой. Дурацкий, сырой и неполный. Состоящий из расплывчатого первого пункта и лихого «авось» за ним… Но даже он определенно казался не хуже перспективы схватки сильнейших Владеющих Петербурга и появления солдат с пулеметами.

— Посторонитесь, господа. — Я схватил Геловани под локоть и попер прямо на толпу «левых». — Дело не терпит промедления!

— Позвольте… Позвольте, сударь! — Седовласый попытался было заступить мне дорогу. — Куда вы?

— Исполнять свой долг, ваше сиятельство, — отрезал я. — Дело находится в совместной юрисдикции собственной канцелярии его величества и Ордена Святого Георгия. Дайте пройти!

Я до последнего сомневался, что нас не тронут — однако кавалерийский наскок все же сработал: их благородия вряд ли пропустили бы свиту Горчакова, жандармов или даже одного Геловани, но то ли мои слова, подкрепленные блеском Георгиевского креста на вороте Дельвига, сделали свое дело, то ли мы просочились сквозь толпу быстрее, чем «левые» сообразили, что вообще происходит.