Из раздумий меня вывел звук магической шкатулки, заставивший меня испуганно вскрикнуть. Блин! Я так и не удосужилась узнать про ее функции и про то, есть ли возможность поменять в ней «мелодию».

Открыв крышку, я выудила из нее свиток из дешевой, желтоватой бумаги. Почерк был незнаком, но стоявший в углу письма вензель строительной гильдии дал мне понять, что пришел он от Грега.

Прочесть его мне не составило труда. Почерк писавшего был ровным, читабельным. В нем подробно был расписан объем работ и после каждой строчки предполагаемая сумма затрат. Почему не окончательная? Так расчет делается с учетом сегодняшних цен на строительные материалы, стоимость которых может измениться в любой момент.

Как я и предполагала, ремонт даже по предварительным расчетам съест половину моих золотых запасов, а ведь мне еще нужно будет пригласить столяра, закупиться тканями для интерьера и довести до ума каждый уголок в этом доме.

Настроение упало ниже плинтуса. Ладно, не буду думать об этом сегодня, подумаю лучше после всех строительных работ. Вдруг планы на жизнь изменятся или император придумает какую-нибудь каверзу в мой адрес.

Сложив все расфасованное по мешочкам золото обратно в сундук, я прикрыла его крышкой. Судя по завыванию живота, время ужина уже давно настало, только отчего-то никто из домочадцев так и не спешил звать меня к столу.

Взяла в руки шкатулку и поспешила к выходу, намереваясь после ужина поговорить с магистром и набросать ответ в строительную гильдию. Надеюсь, мои гости имеют достаточный запас специальной магической бумаги, иначе придется отправить Марко в город.

Выйдя в коридор, заметила стоявшую в углу флягу, которую кто-то заботливо укутал одеялом. Значит мой организм действительно правильно трактовал время ужина и мне стоит поспешить в столовую. Что, впрочем, я и сделала. Но ни на кухне, ни в столовой никого не оказалось. Более того, стол не был накрыт, хотя я видела, принесенную супницу и прикрытую чистым полотенцем хлебницу.

Такая несвойственная этому времени тишина в доме показалась мне очень странной. Не выдержав, вышла на улицу. И не зря. Мои домочадцы стояли далеко от дома и о чем-то увлеченно спорили. Никто из них даже не подумал о том, что я могу выйти и присоединиться к обсуждению.

– Нет! Это опасно! Мы не знаем, что произошло в лагере! – гневно произнес Артен на доводы магистра.

– И не узнаем, если будем здесь сидеть как поджавшие хвост псы! – не менее зло парировал старик.

– Но магистр, господин Артен прав! Мы не можем так бездумно рисковать жизнью Мари! – вставила свои пять копеек в разговор Лисана, поддерживая обувщика. – Вдруг они специально выманивают ее из имения!

– Хорошо, тогда поступим следующим образом. Я, магистр и парни едем первыми и проверяем обстановку. Если там действительно все так плохо, то раненых переносим на территорию имения и только потом привозим к границе ее сиятельство.

До этого момента я просто стояла в стороне, в тени деревьев и слушала их разговор. Но похоже, пора обозначить свое присутствие и некую осведомленность.

– Сколько раненых в лагере? – задала вопрос строгим голосом, выходя из своего укрытия.

– Семеро, Мари, - тут же ответил магистр под укоризненный взгляд Лисаны.
– Даже с моим резервом я смогу помочь от силы трем-четырем тяжелораненым.

– То есть без моей помощи совсем никак, - подытожила я, кусая губу. – Дино! Подай карету и быстрее!

– Но Мари! – воскликнула Аннет, нервно сжимая в руках забытое полотенце.

– Никаких «но», Аннет! А с вами, мои дорогие, - посмотрела на всех живущих в этом доме людей, - я поговорю чуть позже. Все! Идите в дом! – приказала я, выходя на подъездную дорожку.

– Вы уверены, Ваше Сиятельство? – осторожно поинтересовалась Виола, которая до этого момента старалась не вмешиваться в разговор.

Я чуть зубами не заскрипела от злости. Еще одна благодетельница нашлась по мою душу!

– Уверена! Я потом жить не смогу, зная, что могла помочь раненым, но не сделала этого!

К этому моменту подъехала карета и остановилась аккурат возле меня. Я, не раздумывая, забралась в ее салон. Вслед за мной в ее вошел и магистр.

– Стар я для седла, Ваше Сиятельство. Уж не обессудьте.

На такое заявление я хмыкнула, а потом и вовсе рассмеялась невесело.

Захлопнув дверцу, я ударила ладонью по стенке.

– Трогай! И побыстрее!

Я не лукавила Виоле, возвеличивая себя и свою значимость. Я действительно не смогу спокойно жить с таким грузом на сердце. Ведь что бы не произошло, каким бы ни был человек – его жизнь бесценна. Возможно, это происки магии жизни, а возможно, просто моя совесть и сострадание ко всему живому… Как бы то ни было, я не считала себя неправой и сделаю все от меня зависящее, чтобы хоть один из мужчин, пришедших охранять меня, остался жив.

Карету трясло неимоверно, но ни я, ни магистр и слова плохого не сказали в адрес возничих. Наоборот, желали как можно быстрее оказаться в разгромленном лагере.