Они расположились за столом у окна. Сыпал легкий снежок, припудривал кроны деревьев в парке, размывал огни Пятой авеню.

Розмари глянула сквозь очки на «JETTY TR» в своем лотке, постаралась забыть о льде, растущем на крыльях самолета, о проклятых часах на краю стола (песку в верхней половине уже совсем чуть-чуть!) и сгребла косточки в две щепотки. Уложила в гнезда по горизонтали, вышло «JITTERY» [3] .

— Двойное «джей», — сказала она. — Дважды по пятьдесят очков.

Джуди постучала по калькулятору — не специальным ногтем, а одним из перламутровых овалов-близняшек.

— Сотня. Для начала неплохо.

— Спасибо. — Розмари посмотрела на нее поверх очков, доставая из кошелька буквы.

Джуди перевернула часы, глянула на доску, поморгала и выстроила слово по вертикали вниз от [4] .

— Двойное слово.

Розмари взяла косточки и, не разворачивая квадрата, выложила «FOXY» [5] , использовав букву «X» и розовую клетку рядом с ней.

Джуди взвыла, залилась слезами и вцепилась себе в волосы.

— Теперь он мне и скрэббл изгадил! Гляди, что я наделала! «X» возле розовой клетки! Ты победила! Победила! Он мне мозги расплавил! Из-за него у меня не жизнь теперь, а дерьмо! Сглазил меня! Даром, что ли, я это слово набрала?! — Она упала грудью на доску, зарыдала.

— О, милая! — Розмари схватила покатившиеся часы, поставила, поднялась сама, обогнула угол стола и склонилась над Джуди. Погладила по голове, по содрогающейся спине. — Джуди, Джуди… Ни один парень не стоит того, чтобы так из-за него убиваться. Даже если он… А, черт! Это, случаем, не Энди? Это ведь из-за него, да?

Сквозь рыдания прорвались невнятные «да» и «Энди».

Розмари кивнула и тяжело вздохнула. Медленно до нее стало доходить. Сказывается возраст.

Залитая слезами Джуди оторвалась от доски, со щек посыпались пластинки с буквами, но черная косметическая маска сохранилась на удивление хорошо.

— Ненавижу Энди! — выкрикнула индианка и рванула значок. Затрещал шелк, кругляш полетел в окно. — И носила только потому, что не хотела, чтобы ты догадалась! Ненавижу! Сама наделаю значков, пускай все видят, что я на самом деле чувствую!.. О, Розмари! Если бы ты знала правду, если бы ты знала, что делается на девят…

— Тс-с! Тихо! — Розмари крепко обняла ее, принялась успокаивать. — Тихо, милая, все хорошо. Ну-ка, вздохнем медленно, глубоко. Вот так… Славная девочка. Так… Ага, уже лучше. А теперь давай-ка сполоснем личико холодной водой и поговорим по душам. Выпить чего-нибудь не откажешься? Здешний ресторан обслуживает номера, так что если проголодалась, скажи.

Они сидели на диване. Джуди промокала слезы. Розмари внимательно слушала.

— Летом он выступал в Мэдисон-сквер-гардене на сборе пожертвований для пострадавших от наводнения индусов. Я записала свои идеи насчет распределения продовольствия — ну, чтобы порядок навести, и пришла отдать эту бумагу ему лично в руки. И тут между нами проскочила искорка.

Розмари понимающе кивнула.

— А через несколько дней он мне позвонил, пригласил сюда, в офис, и предложил работать на «БД» — секретарем с перспективой повышения. Мы сблизились… сначала были на равных, а через несколько дней… правильнее сказать — ночей, он меня совершенно подчинил. Ты даже не представляешь, какой это потрясающий любовник!

— Да, — сказала Розмари. — Конечно, не представляю, я же его мать. Не представляю. Нет.

— Я это в общем смысле слова. — Джуди наклонилась к Розмари. — В моей стране женщин так воспитывают, что они всегда готовы пооткровенничать друг с дружкой на интимные темы. У меня две замужние сестры, да и девчонки, с которыми я в колледже жила в одной комнате, обожали поболтать о своих сексуальных делишках. И хотя сама я знала до Энди только одного мужчину, некоего субъекта по имени Натан — его хвалить совершенно не за что, — известно, что мужики в постели больше думают о своем удовлетворении, чем о партнерше. Так ведь и женщины этим грешат, когда приближается климакс, n'est-ce pas? [6] Разве не все мы целиком отдаемся исключительно своему растущему возбуждению?

Розмари кивнула.

— А вот к Энди это не относится. — Джуди горестно вздохнула. — Такое впечатление, будто часть его сознания постоянно контролировала себя, постоянно заботилась обо мне, о моих желаниях и ощущениях. А теперь о ее желаниях он заботится, о ее мерзких чувствах. И я не в силах это вынести!

— Чьи желания и чувства? — спросила Розмари. — О ком ты говоришь?

— О женщине, с которой он сейчас в Риме! — вскричала Джуди. — И с которой собирается лететь в Мадрид. О его новой любовнице! Он с нею был после того ужина в День Благодарения, когда я всю ночь прождала его звонка! Повез ее вместо меня на уик-энд! У него есть другая, я знаю! Розмари, чем еще можно объяснить, что за восемь дней и ночей я не услышала от него ни слова, ни единого словечка? Чем?

С минуту Розмари безмолвствовала, затем пожала плечами:

— Ну…

— И ведь это еще не самое худшее. — Джуди тяжко вздохнула, сокрушенно покачала головой, искоса глянула на Розмари. — Он меня втянул… в дела, о которых я и не подозревала…

— Сейчас же прекрати! — Пальцы Розмари сдавили ей запястье. — Не желаю слышать подробностей. Ты расстроилась без причины. В Мадрид он не летит — сокращает турне, потому что очень соскучился по кому-то из живущих здесь. Сам вчера утром мне об этом сказал.