— А знаешь, неприятно говорить, но это ничего не доказывает. Не забывай, свечи производятся на четырнадцати заводах. Может, брак гонят на одном заводе, а эти свечи — с другого.

— Нет, — сказала она. — У меня было… подозрение, что испорчены все свечи.

— Все? Со всех четырнадцати заводов? Ты это всерьез?

Она улыбнулась и пожала плечами:

— Мандраж перед премьерой. Официант принес ей мартини, ему — шотландское виски.

— Будем здоровы. — Они чокнулись и глотнули.

— Джо, спасибо огромное, — сказала она. — Я тебе так благодарна — И поцеловала его.

— А где мы зажжем свечи?

— У Энди, — ответила Розмари. — Наверное. Втроем. Тебя устраивает?

— А почему меня это не должно устраивать? Лучше места все равно не найти. — Джо улыбнулся. — Я имею в виду, для наших первых свечей.

— Верно. — Она улыбнулась.

— Так значит, подкатить за тобой к шести, поедем вместе?

— Я как раз об этом и думала, — сказала она.

— С Новым годом! — Они чмокнули друг друга в губы. — Можешь считать меня романтиком, но я рад, что мы ждали. Канун Нового года получится что надо.

Какое бремя свалилось с ее души! Пускай Энди позволил одержимым спонсорам «БД» впутать его в убийство Джуди — за это, разумеется, ему нет и не может быть прощения, но все же у этих одержимых благородная цель, не то что у его «папаши», которому Энди нужен, чтобы выиграть молниеносный Армагеддон.

Розмари долго стояла под горячим душем. Потом хорошенько выспалась. Давно ей не удавалось спокойно проспать целую ночь. Сначала — поездка, потом — Джуди…

Она позвонила в бюро обслуживания, заказала горячий шоколад и булочки. Потом пила и жевала на атласных подушках и смотрела по телевизору подготовку к Зажжению в аргентинской школе, в Академии военно-воздушных сил, у Стены Плача, на буровой вышке в Северном море.

Когда она выключила «ящик» и угнездилась в теплом атласном коконе, Розмари беспокоило только одно — чувство, будто ее зовет Энди. Как в тот раз, когда его голова застряла между рейками детской кроватки и он заходился в немом крике.

Ее рука выползла из-под одеяла и подняла трубку телефона — живую и гудящую. Потом рука вернулась на место.

Черт, надо было принять не горячий душ, а холодный.

Мама!

Ее разбудил голос сына — голос, искаженный болью. Сквозь шторы сочился свет.

Она лежала и слушала.

Розмари чувствовала его. Не слышала, это точно, но чувствовала. Очень явственно.

Она удержалась от соблазна сразу позвонить. После завтрака пошла в спортзал, потрудилась на велотренажере, попрыгала через скакалку, поплавала — плеск в бассейне со стеклянными стенами заглушал все остальные звуки.

Постепенно тревога улеглась. Розмари сидела в гостиной, ела сандвич с клубникой и смотрела, как Зажжение наконец становится явью. Роскошной явью, несравнимой даже с ее ожиданиями.

Отменены все регулярные программы. На каждом канале — музыка Зажжения, логотип Зажжения, обратный отсчет времени до Зажжения: секунды мелькали, минуты таяли. Все каналы показывали свечи для Зажжения — небесно-голубые с золотом, в целлофане. Они стояли рядами на столах и стойках баров, а над ними — флаги Зажжения. Тоже небесно-голубые с золотом.

В Принстонском кампусе. В женской тюрьме Гонконга. В коннектикутском казино, в чадской больнице, на борту океанского лайнера, в универмаге Осло, в детском саду города Солт-Лейк-Сити.

На экране говорили о красоте и важности Зажжения и о разладе, боли и печали, неизбежно омрачивших бы планету на этой космической вехе, если бы не Энди, сын Розмари, ведущий нас, благодарение Господу, в двухтысячный год — Год Гуманизации, Обновления и Оздоровления.

Потрясая микрофонами, репортеры задавали наводящие вопросы на обувной фабрике в Боливии, в хасидской коммуне на севере штата Нью-Йорк, в пожарном депо австралийского города Куинсленд, на площади Святого Петра, на станции метро в Бэйцзине [26] , в Диснейленде, где Микки и Минни махали свечками в целлофане.

Энди сейчас наверху, тоже смотрит телевизор. Розмари тяжело вздохнула — надо бы им помириться, несмотря ни на что. Завтра ночью ей предстоит вместе с ним смотреть репортажи в прямом эфире, и это будет самым великим событием в ее жизни.

Она перепрыгивала с канала на канал, потягивала кока-колу, и книжка по биохимии служила подставкой для банки. Момбаса, Ирак, Тибет, Юкатан…

Каждый человек на планете зажжет чистую, безопасную свечу «БД»!

Амониты любят телевидение, они охотно говорили в микрофон об Энди, Розмари, Зажжении и прелестях езды на тракторах.