— Пылан, бей врага справа!

— Вух-плюх! — выкрикнул позади младший шаман, из-за чего я чуть не испортил плетение. Вот же дригг крикливый! Зато шустрый, весьма вовремя создал элементаля воды, который устремился ко второму магу.

Оба духа вновь перетянули на себя внимание противника, и я всё же успел создать «огненный кулак». Он тут же отправился во врага, только увеличился в размерах до метрового огненного шара.

В этот раз никто не успел сбить мое заклинание, и второго мага буквально снесло огнём. Убит, тут без вариантов, ведь считай пропустил удар магии четвертого круга, не меньше.

«Ледяной дождь» — плетение пятого круга, я скорее почувствовал, нежели увидел. Просто интуиция взвыла бешеным волком — сверху падает смерть! Не раздумывая, я тут же вскинул руку вверх, и развернул «огненный щит». Родство со стихией не подвело, и огненный диск, диаметром более четырёх метров, принял на себя несколько десятков ледяных пик. Два плетения разбились друг о друга, не оставив и следа.

— Вспых! Атакуй вон того мага! — вновь приказал я, и начал спешно формировать «малого огненного дракона». Если вздумаю делать защиту — могу проиграть. У меня осталось всего одна попытка, и если я не прикончу его сейчас, то мне уже никакая оборона не поможет.

Вспых сделал свое дело, отвлёк врага от создания магического конструкта. Да и мне требовалось почти в три раза меньше времени на создание плетения третьего круга. Поэтому я успел раньше, атаковав первым. Чтобы встретить несущееся на него пламя, противнику пришлось ответить мощнейшим выплеском сырой силой воды. Я даже увидел, как он покачнулся при этом. Ха, да у него похоже полностью иссяк резерв магии! Ну держись!

— Лавик, атакуй врага! — выдохнул я, и выхватил из ножен короткий клинок. Всё, теперь или мы победим, или нам конец. У меня больше не осталось духов, и Шупака может призвать лишь земляного, который значительно медленней остальных.

— Энцилио! Агорх у порт! Навр! — вдруг заорал вражеский маг, отступая.

— Ун элиад! — ответил третий противник, все это время скрывающийся позади боевых магов.

Лавик ударился о врага, у которого оказалась еще одна магическая защита. Он почти пробил её, осталось совсем чуть-чуть. Понимая, что время сейчас работает на более сильного противника, я ринулся вперёд, собираясь завершить бой рунной сталью. Мне требовался лишь один удар, чтобы поставить точку в этом бою.

— Хряс-ту-н-нак! — словно издали, прозвучал позади невероятно растянутый голос Шупаки. Неужели успел призвать земляного духа? Это хорошо, значит наши шансы на победу повысятся.

Успел преодолеть две трети расстояния, когда в меня полетел сгусток сырой силы огня. Уклоняться — потерять скорость, поэтому я отбил атаку коротким клинком. Повезло — удар магией был столь слаб, что я даже не сломал меч. Вперёд!

— Ин-н бар-род-д! — опять растянуто прозвучал голос третьего чужака, а в следующий миг все пространство позади врага полыхнуло ярким голубым светом, полностью ослепляя меня. И почти в это же время грудь прошило острой болью, словно мне в сердце загнали тонкий раскалённый шип.

Тело вмиг отказалось слушаться, и я кубарем полетел на землю, под ноги вражеского мага…

— Вот чертяка! Ну ёмана! Как же так?! Пылавир, собака сутулая, доберусь я до тебя. Не уберёг верзилу. Чудо просто, что я успел.

Бубнёж карлика начал изрядно раздражать. Сначала я думал, что это мне снится, но когда в нос ударило гарью, сразу понял — реальность. Открыл глаза, и осмотрелся. Ночь, над головой звезды, слева зарево пожара, справа непроглядная темень.

— Что случилось? — спросил я, и тут же ощутил острую боль в груди. Тут же прикоснулся левой рукой, ожидая нащупать рану, но наткнулся на целую одежду. И в этот момент вспомнил, что произошло со мной до потери сознания.

— Что случилось? Старуха разродилась! — ответил карлик, и мерзко хихикнул. — Оклемался, болезный?

— Где чужаки? — задал я еще один вопрос.

— Удрали, паскуды. — ответил старейший, за спиной которого стояло зарево пожара — скорее всего это догорал трактир.

— Чем меня атаковали?

— Ха! Ну наконец-то правильный вопрос. Это была не атака. Метку на тебя поставили. Да такую, что от нее не избавиться, потому как на самой душе она. Уж не знаю, с кем ты схлестнулся, но враг решил, что непременно отомстит. И использовал запретное искусство.

— Запретную магию? — переспросил я, поднимаясь на локтях. В груди по-прежнему болело, но теперь это чувствовалось не так сильно. Бывало и хуже.

— Не-ет! — протянул карлик. — Неужели ты думаешь, что я не справился бы с какой-то магией. Это искусство божественного порядка, сродни силе вашего Единого. Тьфу, мерзость какая! Ведь зарекался не произносить это имя. Теперь хоть язык отмывай мылом.