Ал опустился на колени подле него и протянул ему пиалу с отваром. Шен с трудом удержал ее одной рукой и быстро выпил, стукнувшись об ободок зубами.

Ал удовлетворенно забрал у него пиалу, но остался сидеть на месте.

Шен поднял на него взгляд.

– Учитель… – Ал опустил голову. Он дернул рукой, словно собирался достать что-то из кармана, но передумал.

Шен прождал какое-то время продолжения фразы, но его так и не последовало.

– Что? – наконец не выдержал он.

– Н-ничего. Отдыхайте, – поднимаясь с колен, произнес Ал.

Он поклонился и покинул комнату.

Шен проводил его взглядом и откинулся на матрац.

«Система! Система, ты жива?» – позвал он.

Система не отозвалась. Шен уже начинал беспокоиться. Не могли же его необдуманные слова заставить ее коротнуть или погрузить в экзистенциальный кризис? Нет ведь?

Несмотря на тревогу, стоило Шену прикрыть глаза, как он вновь провалился в сон.

Спустя какое-то время дверь в гостевую комнату тихонько приоткрылась, и внутрь заглянул Ал. Убедившись, что учитель спит, он бесшумно пробрался внутрь и подошел к нему. Вынув из кармана лечебный кулон с Поляны тысячи духов, он застегнул цепочку на шее учителя и столь же тихо выскользнул из комнаты.

На кухне главного героя ждала похожая на разъяренную кошку главная героиня.

– Младший брат Ал, – ее глаза метали молнии, – где мой жаропонижающий отвар?

– Я отнес его учителю, – проигнорировав ее озлобленный тон, спокойно отозвался тот.

– Да кто тебе позволил?! Я его приготовила! Я намеревалась сама его отнести!

– По-твоему, ради твоей прихоти нужно было заставить учителя страдать дольше?

Аннис задохнулась от возмущения.

– Да я на мгновение отошла ведь только!

Она внимательно посмотрела на Ала, который не выглядел ни смущенным, ни пристыженным.

– Я поняла, – успокоившись и высокомерно задрав носик, произнесла девушка. – Думаешь, что твой подхалимаж поможет тебе упрочить свои позиции? Может, надеешься стать учеником пика Черного лотоса? Конечно, ты ведь безродный, никто не учил тебя приличным манерам! Но хоть какое-то представление о чести у тебя ведь должно быть!

Несмотря на то что слова звучали хлестко и оскорбительно, Ала они совсем не задели. Он слышал подобное уже миллион раз. Вот только прошло то время, когда он пенял на человеческое жестокосердие и злословие и заливался обиженными слезами. Если от его реакции ничего не изменится – зачем позволять другим влиять на его настроение с помощью подобных грязных речей?

– Сестрица Аннис, кажется, видит в том, что родилась в именитой семье, свою личную заслугу, – все в том же тоне заметил он.

Аннис открыла было рот, но тут же прикрыла его. Ей больше нечего было сказать: осадил он ее знатно. Девушка почувствовала сожаление, оттого что в сердцах приплела к спору его происхождение. Несмотря ни на что, ей как никому было известно, насколько талантлив стоящий перед нею парень. Вот только, похоже, добиваться высокого положения он решил не только своим талантом, но и бесчестными путями.

– Что ж, – сдержанно произнесла Аннис, – не думай, что я забуду этот случай.

Явив миру эту угрозу, она изящно и высокомерно развернулась и быстро ушла прочь. Ал остался на кухне и огляделся по сторонам в поисках того, чем бы поживиться.

Через довольно длительное с последнего посещения время дверь в гостевую комнату вновь отворилась, и Шен тут же открыл глаза. На сей раз он, кажется, наконец выспался.

К нему приблизились шаги, и вскоре в поле зрения вплыл Муан. Остановившись над ним, он произнес:

– Предлагаю проследовать в экипаж.

– Экипаж? – удивился Шен. – Какой еще экипаж?

– Твой экипаж.

– Ну уж нет, мы в экипаже и за неделю до ордена не доберемся.

– Даже если ты станешь уверять меня, что великолепно себя чувствуешь, я все равно не поверю, что ты сможешь совершить такой длительный перелет на мече. Конечно, мы доберемся гораздо быстрее, если я тебя понесу. Но ты ведь не согласишься, не так ли? Так что – экипаж.

– Ты, верно, шутишь…

– Тогда… – Муан вытянул вперед руки, как бы предлагая ему залезать.

Шен осмотрелся по сторонам в поисках того, чем бы можно было в него запустить. Не найдя ничего более подходящего, он запустил в него подушкой и пришел к выводу, что наконец-то чувствует себя значительно бодрее.

Муан подушку поймал и невозмутимо заметил:

– Я и ее могу нести, если тебе так будет удобнее.

Шен сел на матраце и тут увидел кулон, блеснувший у него на груди. Мгновенно узнав его, он пришел в такую ярость, что против воли вокруг него стала расползаться темная подавляющая аура. Муан удивленно отступил на несколько шагов. Он не ожидал, что эти разговоры настолько выведут Шена из себя.