– Молодой человек… простите, не запомнил ваше имя…

– Теодор. Теодор Кейлор, – напомнил я и тут же поправился, на всякий случай: – Тер Теодор Кейлор, если угодно.

– Вот откуда прекрасное владение мечом! – моментально сделал свои выводы от моего уточнения настоятель. – Теодор, возможно, вам кажется неправильным произошедшее здесь, в этой комнате, – ведь храмы Единого по определению являются убежищем для всех нуждающихся в нем, а представители Палаты правопорядка по долгу своей службы должны пресекать творящиеся на местах беззакония. Увы, но жизнь порой вносит свои коррективы в любые правила. Главное, что теперь вашим жизням уж точно ничего не угрожает.

– Очень бы хотелось на это надеяться, – сухо ответил я, совсем не уверенный в том, что его заявление соответствует действительности. – А вообще непонятно, почему в отдельно взятой части империи происходит такой беспредел. Мы ведь ни за что пострадали!

– Сожалею, Теодор, но это лишь в очередной раз подтверждает мнение, что Унгалу нужен более решительный и принципиальный магистр правопорядка.

Произнеся эту фразу, он смиренно сложил пухлые ручонки на животе и прикрыл глазки. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы уловить его намек на себя любимого. Но меня сейчас меньше всего интересовали местные политические расклады и рассуждения о чьем-то соответствии или несоответствии должности. Мне бы друзей спасти да самому выбраться из этого проклятого герцогства.

– Можно поинтересоваться, как будет решена наша проблема? – осторожно спросил я, видя, что настоятель погрузился в размышления.

– Думаю, что послезавтра к обеду здесь будет конная сотня тридцать пятого имперского полка, расквартированного в Логрусе. Логрус – это уже на старых имперских землях, туда вас и доставят в целости и сохранности. А вот как Балио будет заминать скандал – ума не приложу, пусть выкручивается как хочет, – мрачно усмехнулся Владис Вайс.

– Я могу идти?

– Да-да, конечно. Только… Молодой человек…

– Теодор, – снова любезно сообщил я свое имя.

– Теодор, могу я надеяться, что не все услышанное вами здесь будет предано огласке?

– Меня интересуют только жизнь и здоровье моих друзей, – ответил я после секундной паузы, немало удивленный самой постановкой вопроса. Думал, будет пытаться выпятить свою роль в этом деле. – Все остальное не имеет значения, а потому быстро выветривается из моей памяти.

– Спасибо за понимание, – Вайс благодарно кивнул, после чего снова погрузился в размышления, тотчас забыв о моем существовании.

Дверь в выделенную нам для жилья комнату оказалась заперта, но после моего осторожного стука распахнулась так быстро, будто Виста в ожидании меня стояла прямо за ней. Девушка успела помыться и переодеться в длинную, почти до пят, холщовую сорочку – явно подарок храмовой братии.

Не говоря ни слова, Виста Эртис бросилась в мои объятия и, непрестанно покрывая шею поцелуями, принялась шептать:

– Прости, прости меня, прости…

Ошеломленный ее напором, я ногой захлопнул дверь, после чего, пошарив за спиной левой рукой, нащупал и запер засов.

– Прости, прости, – как заведенная продолжала девушка, после чего огорошила меня еще раз: – Мы должны расстаться!

Я слишком устал сегодня, чтобы остро реагировать на подобные ситуации. Случись это, что называется, на свежую голову, несомненно, был бы шокирован, а так неожиданная информация прошла где-то на заднем фоне, позволив пережить момент практически спокойно, без эмоций. А потом пришло понимание.

Не знаю и знать не хочу, успели ли негодяи из той пыточной совершить свое гнусное дело или только готовились к этому, но Виста априори считает это постыдным фактом, порочащим ее честь, потому и говорит о необходимости расстаться. Вроде не благородных кровей, а вот поди ж ты…

– Это ты меня прости, – сжимая ладонями ее лицо, я несколько раз нежно поцеловал ее в носик и заплаканные глаза, – за то, что не сумел защитить. Да и за то, что вообще допустил, не настоял, чтобы мы выбрали другой маршрут, в обход Альгаста. А твоей вины в случившемся нет. Запомни это, и давай больше никогда не будем возвращаться к этой теме.

Возражений не последовало. Уткнувшись лицом в мое плечо, она снова разрыдалась, что можно было расценить как знак согласия. Ох уж эти девчонки! Что в том мире, что в этом, все у них как-то не так, шиворот-навыворот. По-женски, в общем…

Я поднял ее на руки, отнес к кровати, осторожно уложил поверх одеяла. Сам пристроился рядом, мечтая избавиться наконец от ненавистного нагрудника, под которым огнем горела моя обожженная в пыточной и до сих пор никем не обработанная плоть.

На узкой кровати пришлось минут сорок томиться в неудобной позе, терпеливо гладя Висту по волосам, периодически шепча ей на ушко ласковые слова. В маленькой комнате было жарко, пот ручьями тек по лицу и телу, одежда под доспехом быстро стала влажной и прилипала к ране, добавляя к моим бедам еще немного неприятных ощущений, но я терпел, боясь нарушить покой засыпающей девушки.