– Наверное, он совсем замерз, – неловко пошутил Финч.

– Макли, – сказала вдова Лилли, не поднимая глаз от спиц. – Как я рада, что ты снова говоришь. Я так давно не слышала твой голос.

– Мэм, я… – Финч хотел было представиться и объяснить, зачем пришел, но вдова Лилли дернула головой и проворчала:

– Ты так давно не говорил со мной. Твой ключ где-то потерялся. Он потерялся вместе с Лайонелом, но ты снова говоришь со мной. Как в старые времена. Ты расскажешь мне что-нибудь, Макли? Ты ведь рассказывал такие чудесные истории. Я так скучала по ним. Расскажи мне что-нибудь, прошу тебя…

Безумная женщина принимала Финча за автоматона, и он почувствовал себя так неприятно, словно вдруг стал свидетелем любовного признания. В голосе вдовы было столько неизбывной тоски, будто она встретила давно забытого и потерянного друга, который успел состариться и смертельно заболеть за время их разлуки.

– Я так давно не слышала тебя, – продолжала вдова Лилли. – Я так скучаю по нашим беседам, скучаю по былым временам… скучаю по нашему дому.

– Но… но вы дома, мэм! – ничего не понимая, сказал Финч.

– Это не мой дом. – Судорожная злая улыбка тронула губы женщины. – Мой дом остался в Докери. Наш дом… А этот проклятый дом я просто ненавижу. – Ненависть женщины была, как и ее голос, вялой и меланхоличной. – У нас была такая хорошая жизнь в Докери, ты помнишь? Но Лайонел и его служба… его проклятая служба до этого довела!

– Служба, мэм? – спросил Финч и осторожно, словно ступая на тонкий лед замерзшего озера, решил подыграть: – Я все забыл. Расскажите мне о его службе.

Движения женщины стали еще более резкими и остервенелыми. Спицы в ее руках замельтешили, как ножи, – вдова словно пыталась вспороть кому-то живот.

– Как ты мог забыть, Макли? Ты ведь часто помогал ему в расследованиях.

– Это было так давно… – проговорил Финч, опасаясь, как бы вдова не вскинула взгляд и не поняла, что никакой он не автоматон.

– Давно, да… Но я никогда не забуду, каким он был… Полицейским с полицейской кровью. Не забуду, каким он становился, когда вел свои расследования и искал преступников. Расследования – он жил ими, дышал ими. Ты же помнишь, как внимателен он был к деталям – никто не мог от него скрыться… Лучший в своем деле – у меня в коробке из-под обуви до сих пор хранятся его награды, полученные из рук главного инспектора города. И все было хорошо, пока он не взялся за это проклятое дело. Во всем виноват тот гадкий газетчик Фью Фартинг… Ты, наверное, был выключен и поэтому не помнишь. Этот пронырливый чернильный хлыщ хотел накропать громкую статейку о пропажах и заманил его сюда: «Лайонел, – увещевал он, – если ты поселишься в этом доме и прикинешься обычным жильцом, то непременно все выяснишь… ты найдешь пропавших, а может, заодно и узнаешь обо всех исчезновениях в городе…» И Лайонел загорелся этим… О, как же он загорелся! А я не смогла его отговорить. «Как ты не понимаешь, Лилли! – говорил он. – Там пропадают люди. На этот раз чей-то сын пропал. Неужели я должен оставить все как есть?! Ты только представь, а если бы это наш сын исчез!»

– У вас есть сын, мэм? – спросил Финч. До сего момента он был уверен, что у вдовы Лилли нет детей.

– Нет-нет. Но мы очень хотели ребенка. «После этого дела, – говорил Лайонел. – Нужно немного подождать, дорогая… Я уже вышел на след похитителя».

Финч затаил дыхание.

– Он вышел на след?

Вдова Лилли устремила ненавидящий взгляд в потолок.

– Ты ведь помнишь, милый Макли, что бедный Лайонел не мог ни о чем другом думать, пока не доведет то или иное расследование до конца? Он почти не ел, даже не спал. Расследования поглощали его с головой. И это… поглотило.

– Да, мэм, – согласился Финч. – Но как он пропал?

– Я хорошо помню то утро перед бурей семь лет назад, – опустошенно сказала вдова. – Где-то за два часа до того, как поднялась ужасная метель, Лайонел вернулся встревоженный. Он сказал, что узнал, кто стоит за исчезновениями, и ему нужно только получить доказательства.

– Он получил их?

– В последний раз я видела его через это самое окно. – Она ткнула пальцем в круглое окно гостиной, неплотно завешенное выцветшими шторами. – Он шел за человеком, который вышел из ржавого дирижабля.

– За мистером Хэммом?! – потрясенно прошептал Финч.

– Нет. За другим. Высоким, одетым в черное. Я смогла разобрать только, что лицо у него было бледным, и еще помню длинные черные волосы, похожие на пролитые чернила…

– Мэм, вы бы узнали его, если бы увидели снова? – спросил Финч. Ему очень не нравились догадки, которые начали забираться к нему в голову.

– Я никогда не забуду его, Макли, – ожесточенно проговорила вдова Лилли, и спицы звякнули одна о другую. – Этот человек отнял у меня мужа.

Финч понял, что нужно делать.

– Мэм! Я быстро! Я скоро вернусь!

Вскочив с дивана, он понесся к двери…

…Финч действительно вскоре вернулся. За время его отсутствия в квартире вдовы Лилли ничего не изменилось. Она даже сидела в той же позе и все говорила с автоматоном, словно не заметив, что «автоматон» ее больше не слушает:

– …А я так и не попрощалась. Он сказал: «Жди, я скоро…» И я все жду…

– Мэм, – сказал Финч и протянул ей фотокарточку. – Я принес вам кое-что.