— Посол Злинк просит отложить вашу встречу до окончания состязаний. Он надеется, что тем самым не причинит вам неудобств.

— Он участвует в этих играх?

— Нет, но мой отец должен присутствовать на них, а катратерцы хотят, чтобы он посвятил себя переговорам.

— Зачем? Разве я не согласился разговаривать с этими посетителями? Какая необходимость привлекать твоего отца?

Далден вздохнул.

— Дело вот в чем, Фалон. Злинк считает, что без мощной местной поддержки он ничего от тебя не получит. Посетители часто стараются любыми способами сгладить шероховатости, и Злинк не исключение. Он сумел добиться согласия моего отца на участие в переговорах. И хотя отец не собирается оказывать на тебя давление, Злинк думает, что его присутствие поможет.

Воцарилось абсолютное молчание. Братья пристально смотрели на Далдена, тот же никак не мог понять, в чем дело.

— Во имя Дроды, что стало с твоей речью? — наконец воскликнул Джаделл.

— Он говорит сейчас как посетитель, хотя некоторые сочетания слов довольно легко понять, — с насмешкой в голосе сказал Фалон, наблюдая за тем, как краснеют щеки Далдена. — Это странная речь, которая не имеет смысла.

Джаделл испуганно посмотрел на брата.

— Она говорит так же?

— И она, и ее друг, и ее компьютер.

— Удивительно, что ты вообще смог общаться с ней, — с презрением фыркнул Джаделл. — Чем ты можешь оправдаться, Далден?

Далден терялся в догадках, кто такая таинственная она с компьютером, но спросить об этом постеснялся.

— Вы должны простить меня. Такое случается, стоит мне побыть около матери хоть несколько минут. Она оказала на меня большое влияние в детстве. И оказывает сейчас, хотя бахаранцам вряд ли стоит знать об этом.

Несмотря на различие многих обычаев, было нечто общее, что соблюдалось в обеих странах. Детьми полностью занимались отцы, матери же оказывали лишь очень небольшое влияние или не оказывали никакого. Так было везде, кроме дома Чаллена.

— Мои родители в парке и хотят вас видеть. Я могу сейчас отвести вас к ним, хотя трудно разговаривать, когда вокруг столько народу. Или же подождите до восхода луны. Вы приглашены на семейный ужин, который мои родители устраивают у себя на квартире по случаю возвращения моей сестры.

— Ты сам только что вернулся домой, — заметил Джаделл. — Почему же чествуют твою сестру, а не тебя?

— Она не была дома намного больше меня, да и нельзя сказать, что ее чествуют. Просто мы все очень переживали ее отсутствие. Однако все эти состязания в некотором роде в ее честь, — сказал Далден и покачал головой. — Я знал, что мой отец планировал так сделать, но считал, что мать этого не допустит.

— О чем ты говоришь? — спросил Джаделл.

— Что может значить слово твоей матери в таких делах? — добавил Фалон.

— Вы будете удивлены, — с сожалением сказал Далден. — Но это не обычные состязания. В Кап-ис-Тра есть старинный обычай, хотя в последнее время и не соблюдался. Воины соревнуются ради того, чтобы иметь больше шансов заполучить мою сестру в подруги жизни. Обычай облегчает отцу бремя выбора между несколькими заинтересованными воинами. Все воины соревнуются ради твоей сестры.

Далден усмехнулся недоверчивому тону Джаделла.

— Я бы не удивился, хотя и сомневаюсь в этом. Каждый может соревноваться и просто ради соревнований. Победитель же не обязан выдвигать просьбу перед моим отцом, а те, кто проиграл, тоже могут просить. Но даже если чемпион захочет мою сестру, его могут не выбрать. Окончательное решение остается за моим отцом. Соревнования просто дают ему возможность выбирать среди лучших.

— Мне больно, друг, при мысли о том, что раньше ты не упоминал о столь желанно сестре — сказал Джаделл. Далден рассмеялся.

— Я привык не говорить о ней с друзьями, так как слишком многие из них хотят ее.

— Перед тем как ее просить, Джаделл, — сказал Фалон, — стоило бы посмотреть, как она выглядит. То, что одному кажется красивым, другому может не понравиться.

Это опять вызвало смех у Далдена.

— Ты не согласен? — быстро спросил Фалон.

— Вполне согласен, хотя большинство мужчин, которые из-за нее соревнуются, никогда ее не видели.

— Ты шутишь?