Оставалось только надеяться, что его спектакль, в котором он изображал завсегдатаев салуна, когда те перепьют виски или водки, увенчается успехом.

— Еще один, — крякнул старик. — напился до того, что регалии свои где-то потерял.

— Рег… рега… регальки? — икал Ардан, держась за стену и пряча лицо в складках сумрака. — А причем тут… ой… галька?

— Талит, — окликнул молодого Велислав. — Иди, помоги, господину магу, найти его покои.

— А почему я?

— Потому что ты моложе, а меня раздражают даже трезвые маги, не говоря уже о в стельку пьяных.

— А кто тебя, тогда, Велислав, не раздражает?

Молодой подошел к Ардану и закинул его левую руку себе на плечо.

— Здоровенный какой, — прокряхтел он.

— Ты меня не раздражаешь, Талит, — дернулись уголки губ Велислава. — в те моменты, когда рожи твоей, уродливой, не вижу.

— Иди ты в задницу, — огрызнулся стражник и повернулся к Ардану. — Помните, господин маг, куда вам?

— Ко-ко-конечно, — закивал Арди, все так же, пряча лицо. — Во-о-о-он туда.

И ткнул посохом в сторону… окна.

— Понятно, — вздохнул молодой. — Пойдемте тогда… будем искать.

И они направились в противоположную сторону. И, когда Арди думал, что опасность миновала, старший, внезапно, окликнул напарника.

— Талит!

Время словно замедлилось, а Ардану казалось, что стук его сердца слышен по всей Метрополии. Мгновения растянулись на целые года и…

— Сменщика позови, если будешь задерживаться, — буркнул Велислав. — В карауле двое должны стоять.

— И без тебя знаю.

С этими словами они поплелись по коридорам и, спустя минут десять оказались, как теперь понимал Арди, в гостевом крыле, в который обнаружились куда более короткие пути, нежели тот, коим следовал недавно юноша.

Около самой двери Ардан «слез» с плеча стражника и, похлопав того по плечу, потянулся к латунной ручке.

— Господин маг?

— Мм-дааа? — протянул Арди, утыкаясь лицом в косяк.

Он сжал посох так крепко, что… что понятия не имел, зачем это сделал. Он даже не представлял, что ему делать, если стражник его узнает (вдруг видел на балу) или задаст какой-нибудь ненужный вопрос или… да еще тысячи других таких «или».

— Вы, пока не проспитесь, лучше не выходите, — прозвучало за спиной. — в этом лабиринте даже после нескольких лет службы, порой, плутаешь. И это на трезвую голову.

— А… ага… да-да… м-дааа… ну да…

И Арди, прошмыгнув в свои покои, закрыл дверь и медленно, чуть ли не задыхаясь, пытаясь унять бешено бьющееся сердце, сполз по стене.

В его сознании кружились сотни мыслей, но одна из них звенела громче других — все, о чем его предупреждали прежде, вовсе не являлось преувеличением или сгущением красок.

Ему нельзя высовываться не только из комнаты, а вообще — высовываться. И, самое главное, в следующий раз так сильно может и не повезти.

Арди отдавал себе полный отчет в том, что его актерских способностей было не достаточно, чтобы обмануть даже самого наивного и доверчивого из людей. Так что единственное, чем он был обязан успеху, так это тому, что во Дворце был праздник, на который не приглашали абы кого и потому стражи, которые за прошедшие ночи явно встретили далеко не единственного нетрезвого гостя, не сильно внимательно отнеслись к ситуации.

А еще…

Еще тот Бездомный Фае. Или же не Фае, потому как, без Взгляда, выглядел вполне обычным, пусть и не с полным комплектом пальцев, человеком. Что, если верить свиткам Атта’нха было попросту невозможным и…

— Меня это не касается, — покачал головой Арди, а затем вспомнил, что именно он услышал. — Ну ладно… меня это теперь не касается. И все же, он ведь говорил про маму и брата, но они под защитой короны… да и все остальное… а вот все остальное это мысли завтрашнего дня.

Глава 36

Ардан поправил воротник костюма и посмотрел на себя в зеркало. Оттуда на него взглянул все такой же, мало ему знакомый франт в дорогой одежде, с посохом и небольшим саквояжем в руках, и заплечным мешком за спиной. На сгибе локтя покоилось теплое пальто, сшитое матерью.

Он оглянулся, окинул взглядом дворцовую комнату, которая служила ему, пусть и короткое время, но пристанищем; и заглянул в окно, где все так же била о гранитные стены черная река, пленяющая в своих медленных волнах отсветы Лей-фонарей. Этого всего Арди уже больше не увидит. И от подобного осознания он испытал некое… спокойствие.

За те недели, что он провел в особняке Анорских, затем коронация, бал и пара дней в гостевых покоях Дворца Царей Прошлого, юноша отчетливо для себя уяснил, что все это — не его.