— Стоп! — я даже вскочил, потому что меня озарило. — Майка, ты гений! Батюшка! Вот кто мог быть тем самым куратором, человеком, который убедил Леонида заложить взрывчатку в котлован.

— Разъясни для непонятливых, прошу тебя, — Майя откинулась в кресло. — Мне такая идея вообще в голову не приходила. Почему ты решил, что главный злодей здесь именно батюшка?

— Простая статистика. Если мы доверяем полученным в милиции данным, а мы им доверяем, то единственный человек со стороны, с которым регулярно взаимодействовал экскаваторщик, это батюшка.

— Нет, — замотала головой напарница. — Вот тут я с тобой совершенно не согласна, Лёша. Ты просто берешь факты и пытаешься их любой ценой состыковать, даже не замечая, что они друг другу противоречат. Вот сам посуди: батюшка, которому ты доверяешь на все сто процентов, вдруг просит тебя устроить взрыв, в котором, вполне возможно, погибнут твои товарищи. И тебя ничего в этом не смущает? Где церковь и где теракты? Это вообще разные полюса!

Я хмыкнул, вспомнив свой мир и своё время. Религиозный экстремизм? Здесь, кажется, про такое не слышали. Впрочем, православная церковь и в моём мире ни в чём подобном никогда не была замешана, так что Майя в своём недоверии права. Но есть одно «но».

— Так ведь нет никакого противоречия, — у меня сошлись последние детали головоломки. — Смотри, бомба была заложена с такой массой предосторожностей и хитростей, что в теории там вообще никто не должен был пострадать. Леонид мог искренне верить, что в результате его действий будет сорвана экспедиция, и только, именно это и было его главной целью. Ему вообще могли сказать, что взрыв произойдёт ночью, и он мог искренне считать, что тем самым спасёт своих коллег от неминуемой гибели в аномалии. И волки сыты, и овцы целы. Что ты на это скажешь?

Вместо ответа Майя просто притянула меня к себе и поцеловала. А потом погрузилась в свои схемы и выкладки, пообещав всё проверить, пока идёт планёрка.

Валентина к нашей идее поставить батюшку на прослушку отнеслась весьма серьезно. Кто знает, как и когда террористы умудрились промыть ему мозги. И даже пошла дальше: сообщила, что под колпак попадут все, кто находится в контакте со священнослужителем. Единственное, о чем она нас настоятельно попросила, так это не появляться в церкви лично, не дразнить гусей, ведь нас там вполне могли знать в лицо. С учетом того, что у нас хватало задач и помимо расследования гибели несчастного экскаваторщика, я легко согласился на это условие.

А ещё Валентина выдала Майе долгожданный доступ к системе электронного документооборота. Я посмотрел на то, с каким энтузиазмом напарница пялится в экран монитора, и понял, что на ближайшие несколько часов я её потерял. Поэтому дал знак Чарли, и мы с енотом тихо-тихо вышли из кабинета. Майка, как мне показалось, этого даже не заметила, всецело поглощенная текущим расследованием путей, откуда к нам прибыли ящик с инструментами, в котором вместо инструментов по факту не оказалось, и огнетушитель.

— Привет! — на меня налетела улыбающаяся Лерка, тут же смутилась, потом снова улыбнулась.

Ох уж мне эти восторженные барышни. Мы переглянулись к Чарли, и мне показалось, что он фыркнул себе в крошечный кулачок.

— Как дела, как настроение? — осведомился я не столько потому, что мне действительно хотелось это знать, сколько ради того, чтобы поддержать разговор.

— Прохожу обучение для работы в аномалии, — бодро отрапортовала она, а потом через паузу добавила. — Правда, на сегодня у меня занятий не будет.

— А что так?

— У оператора, который мой наставник по репортажной видеосъемке и документалистике, спина разболелась. Говорит, раньше камеры тяжелыми были, вот он спину по молодости и сорвал. А сегодня его совсем прихватило, ну и, короче, он отправился в медблок, чтоб обезболили, а там оказалось, что это не спина, а сердце. В общем, медики велели ему лежать, сейчас проводят полное обследование. Ну а я вот… хожу тут везде…

Лера произнесла это с таким унылым выражением, что я прямо-таки спинным мозгом понял одну нехитрую вещь. Мне срочно надо её чем-то занять, иначе ещё минут через пять она плотно повиснет у меня на хвосте, и тогда… Нет, лучше об этом не думать.

— Говоришь, документалистика? — задумчиво протянул я. — А знаешь, пожалуй, у меня будет для тебя одно важное задание. До отправки экспедиции осталось чуть больше месяца. А члены экспедиции и народ из вспомогательного персонала так толком друг с другом и не знакомы. С непосредственными коллегами — да, общаются. А вот кто там в соседнем отделе работает, понятия не имеют. Так что ставлю перед тобой задачу всех нас…

— Перезнакомить? — ужаснулась Лера. — Да я ж сама тут мало кого знаю!