Но в холле было много народу. Даже в понедельник вечером здесь была давка, а поскольку это был отель, где в субботу состоится бой, моя фотография мелькала на различных дисплеях. Я раздавал автографы почти час, прежде чем мы, наконец, добрались до лифта.

Вчера вечером у меня не было настроения, а сегодня утром уж подавно, поэтому я надел кепку и солнцезащитные очки и не поднимал подбородка, пока мы с Талией шли к выходу.

Когда служащий гостиницы заметил меня, его глаза расширились. Талия сжала мою руку, а я пробормотал что-то себе под нос. Но натянул улыбку, пожал парню руку и подписал парковочный талон, пока он спешил забрать наш Chevrolet Tahoe.

Как только мы оказались внутри, я вздохнул.

— Я ненавижу Вегас.

— Я думала, тебе здесь нравится.

— Это было до того, как я стал жить в Монтане.

Я взял ее руку и поднес к губам для поцелуя. Мы заскочили в Starbucks, чтобы взять кофе и сэндвичи для завтрака, а затем отправились за город. Подальше от улицы. Подальше от пробок. Просто… прочь.

Когда мы вернулись в город, прошло почти два часа. Я планировал вернуться в отель, но когда мы проезжали мимо выезда, Талия указала мне свернуть.

— Поезжай по этой, — сказала она.

— Талли, нет.

Я напрягся. Это был дорога, которая привела бы нас к «У Энджела». Не было никакой другой причины ехать этим путем.

— Пожалуйста, — сказала она, когда я сбросил скорость. — Я хочу посмотреть.

Я вздохнул, но не стал отказывать ей в этом. Она приехала в Вегас ради меня. Но, возможно, у нее были свои демоны, которых она должна была побороть, пока была здесь. И я поехал по знакомой дороге в сторону тренажерного зала, страх и ненависть закрадывались в мою кровь с каждым поворотом. Пока мы не припарковались на стоянке у здания рядом с несколькими машинами.

Это гребаное место. Когда-то было убежищем. Потом тюрьмой. Никто, кроме Вивьен, не знал, что я ненавижу его. Мы притворялись, что у нас хорошие отношения с Арло.

Талия не сделала никакого движения, чтобы выйти из внедорожника, и я тоже. Вместо этого мы уставились на шлакоблочную стену через лобовое стекло.

Белая краска почти ослепляла под лучами утреннего солнца. Я всегда считал, что это слишком яркий оттенок, но Арло настоял на белом цвете внутри и снаружи, потому что он был чистым.

В отличие от его грязной души.

Даже когда несколько лет назад Виви убедила его нанести свежий слой краски, он согласился только при условии, что она сохранит белый цвет и не будет трогать стену, граничащую с парковкой. Именно эта стена в данный момент привлекала мое внимание. И Талии тоже.

Жирными мазками всех цветов радуги на этой выцветшей белой поверхности была нарисована пара массивных ангельских крыльев.

— Эти крылья нарисовала мама Вивьен, — сказала Талия. — Ты, наверное, знаешь об этом.

Я кивнул. Она нарисовала их за лето до того, как умерла от рака груди.

— В доме есть фотография, на которой Каденс стоит между ними.

Это была любимая фотография Виви.

Предупреждение Арло о том, что эту стену нельзя закрашивать, было бессмысленным. Виви никогда бы не стерла эти крылья. Вместо этого ее план состоял в том, чтобы просто уйти. Продолжать притворяться, чтобы крылья навсегда остались, даже при новом владельце.

Я сомневался, что Вивьен когда-нибудь вернется сюда после переезда в Куинси. Было бы слишком тяжело видеть физическую память о том, что ее мама умерла.

— Она не говорила об этом, но думаю, что часть Вивьен хотела бы, чтобы мы остались здесь, — сказал я. — В Вегасе.

— Ты тоже этого хочешь? — спросила Талия.

— Нет.

Монтана произвела неизгладимое впечатление этой зимой. Как и семья Иденов. Куинси был моим будущим.

Вивьен не стала спорить, потому что это было слишком важно для меня.

— Как же я, блять, зол на неё, — мои зубы практически скрипели. — Она пойдет на крайние меры ради людей, которых любит. И не понимает, что заходит слишком далеко.

Как тогда, когда она позволила Арло подтолкнуть нас к браку. Это было сделано не для неё. И уж точно не для меня. Она сделала это ради Каденс.

Вивьен переехала бы в Монтану ради меня. Ради Каденс.

И она пожертвовала нашими отношениями, потому что была влюблена в Декса.

— Интересно, стал бы Арло шантажировать тебя, если бы мать Вивьен была здесь, чтобы остановить его, — сказала Талия.

— Не знаю, любовь моя.

— Я тоже.

Талия взялась за ручку двери и вылезла из машины.