— Я в норме, — улыбнулся парень.

— Садитесь завтракать, раз пришли, — пригласила Лили.

— Эмили, — позвала Маша служанку, — будь добра, подай ещё три завтрака.

— Точно не волнуешься? — Сириус сел напротив Гарри.

— Точно не за слушание. Просто я ещё не видел министерство.

— И не боишься, что тебя исключат? — удивилась Тонкс.

— По правилам Хогвартса, заведенным ещё основателями, исключить из школы имеет право только директор, — сообщила Маша. — Обоснованно это правило тем, что школа признана местом, где дети будут в безопасности. И их не коснутся родовые войны. Министерство появилось позднее, и не имеет права менять это правило.

— Да? — удивился Люпин, — я не встречал подобного в уставе.

— Просто ты читал отредактированную министерством версию, — пояснила Лили.

— Возможно, — не стал спорить Ремус.

— Ладно, вы кушайте, а нам с Гарри пора.

— Так вы знаете? — удивилась Нимфадора.

— Знаем — что? — насторожился я.

— Ну… — смутилась Тонкс. — Это…

— Один из информаторов Дамблдора сообщил о переносе времени и места слушания дела Гарри, — сказал Люпин.

— Хм. Нечто подобное я ждал.

— Будет лучше, если мисс Тонкс вас сопроводит.

Атриум нас встретил суетой. Разномастные волшебники перемещались в хаотичном порядке, хотя нет — преобладал вектор от каминов и лифтов. Видимо это связано с началом рабочего дня.

В общем потоке, мы, за Нимфадорой, дошли до фонтана. Рядом с ним, на маленькой, потускневшей табличке, было написано:

ВСЕ ДОХОДЫ ОТ ФОНТАНА ВОЛШЕБНОГО БРАТСТВА ПЕРЕДАЮТСЯ БОЛЬНИЦЕ СВЯТОГО МУНГО.

Меня скульптуры не впечатлили, а вот Гарри смотрел на них во все глаза.

Перед входом нас встретил охранник с золотым щупом в руке.

— Волшебную палочку, — буркнул он, и, положив щуп, протянул ладонь.

Гарри достал свою официальную палочку, и, держа двумя руками за кончики, отдал охраннику. Тот положил её на чашу сканера, выполненного в виде половинки латунных весов. Из основания выползла полоска пергамента. Охранник прочитал:

— Одиннадцать дюймов, перо феникса, используется четыре года. Верно?

— Верно, — кивнул Гарри.

Процедура повторилась и с моей палочкой.

Получив свои палочки назад, мы двинулись дальше.

По пути к кабинету Мадам Боунс, где должно было проходить слушание, нас догнал один из повсюду летающих бумажных самолётиков, и приземлился в руки Тонкс.

— Дисциплинарное слушание перенесено на восемь утра, в зал суда номер десять. Дамблдор был прав. Пошли, я знаю где это. Живее Гарри, уже восемь утра.

Пробежка до лифта, спуск на девятый уровень, и снова пробежка, теперь до зала суда.

— Это тут, — остановилась у больших дверей Тонкс. — Удачи, Гарри.

— А ты разве с нами не идёшь?

— Не. Мне нельзя. По идее, и мистеру Портеру нельзя, но…

— Именно, что — НО… — усмехнулся я. — Идем Гарри.

Огромный зал впечатлял. Темный камень, подсвеченный факелами, ряды пустых сидений.

— Я видел это место, — прошептал парень.

— Когда успел? — удивился я.

— В Омуте памяти директора. Здесь судили Бэллу.

— Вы заставили нас ждать, — проговорил холодный мужской голос.

— Вы заставили нас бегать, — парировал я. — Назовите мне того, кто придумал переносить слушание, и не уведомил нас об этом. С удовольствием вызову его на дуэль, и отправлю на больничную койку.

— Визенгамот в этом не виноват. Вас заранее уведомили об этом, послав письмо совой.

— Ошибаетесь. Наше здесь присутствие — это результат работы разведки. Не более. Писем я не видел.

— Разведки! Как вы смеете… — писклявый женский голос.

— Тихо! — прервал её мужчина. — Назовитесь. Кто вы, и на каком основании здесь присутствуете?

— Я Алекс Портер. Опекун Гарри Поттера.

— По нашим документам, опекуном значится некая Петуния Дурсль.

— Увольте своего делопроизводителя. Ещё в девяносто втором мать Гарри, Лили Поттер, возвращена к жизни. А значит Петуния не может быть опекуном. И я, как муж Лили, тоже являюсь опекуном Гарри. Потому я здесь.

— Возвращена к жизни?! — снова писклявый голос. Присмотревшись, я увидел в тени даму в розовом. Не ошибусь, если предположу, что это Амбридж. — Это невозможно!

— Может ещё скажете, что магия это выдумки маглов? Если вы чего-то не можете, это не значит, что это невозможно.

Долорес промолчала. Слышалось только обиженное пыхтение.

— Начнем то, ради чего мы здесь собрались, — в этот раз я узнал в говорившем Фаджа. — Вы готовы?

— Давай, Гарри, попробуй сам выкрутиться, — прошептал я парню. — Не бойся, если что, то я помогу.