В доме на Гриммо я принципиально не подходил к портрету Вальпурги, но это мало помогало. Похоже, что под конец жизни она действительно сошла с ума, иначе её вопли и мат не объяснить. Даже магией. Она не ругалась только на Кричера, все остальные были вынуждены слушать брань.

В итоге я осмотрел портрет Вальпурги. Действительно, она применила хорошие чары вечного приклеивания. На самом деле таких не существует, а эта модификация клеящих чар имеет модуль поглощения энергии для самоподдержки, и соответствует своему названию лишь в магически насыщенных местах. Даже в соседнем доме они продержались бы от силы лет пять. Однако в этом доме они проживут столько же, сколько и сам дом. Если, конечно, никто не испортит их с помощью хитрого заклинания из арсенала артефакторов, применяемого а процессе ремонта некоторых артефактов.

Сложность этого заклинания в том, что оно состоит из двух словосочетаний и определенного состояния разума. И это первая причина того, что это заклинание мало кто учит, вторая причина в том, что оно долгое. На этот портрет понадобится не меньше месяца, а потом его можно будет перенести с помощью обычной Левиосы.

Сделав гадость, я почувствовал себя удовлетворённым за оскорбления.

Кстати, домовик меня признал, и выполнял мои поручения. Даже медальон Слизерина принес, едва я попросил. С удовлетворением я понял, что крестраж не может пробить мой ментальный щит, хотя давление было сильным. Хорошо бы разобрать его на запчасти, но пока у меня нет такой возможности. Нужно чертить мою гептаграмму, но подходящих мест нет. Вернее есть. В доме Блэк. Но светить этим знанием перед Арктурусом не хочется. Придётся подождать.

Я с сомнением посмотрел на домовика, затем снова на медальон.

— Эдак ты сломаешь мозг Кричеру.

Час работы, и обычная шкатулка приобретает экранирующие свойства. Я отдал её домовику, велев положить в неё медальон, спрятать и не открывать без меня.

31 июля 1986. Парк Литтл Уингинг.

Жить в доме рода Блэк я не собирался. Хватило одной проведенной там ночи. И ведь не было ничего явно пугающего, но выспаться не удалось. Утром, я решил, что все дела сделаны, и смотался в свой новый домик в пригороде Лондона, в местечке с названием Литтл Уингинг. Нет не к Гарри Поттеру. Так получилось, что агентство недвижимости подобрало мне домик именно в этом городке. На улице Магнолий, которая располагалась параллельно Тисовой. Необходимая мебель в доме была, как и кухонная техника. Кстати, совершенно случайно, мой новый дом стоял рядом с домом Дурслей, практически задними дворами друг к другу. С общим забором.

И вот, я иду в магазин, чтоб пополнить запасы продуктов. Была мысль нанять такси, и затариться основательно, но сначала надо узнать где подходящий для этого супермаркет. Поэтому я решил пока приобрести необходимый минимум в ближайшем магазине.

Кратчайший путь до него шел через парк. Он был хорошо ухожен, дорожки выложены плиткой, а по краям стояли скамейки. Ближе к жилым домам располагалась большая детская площадка. Однако с другой стороны парка были густые заросли, судя по мусору там по вечерам собирается местная шпана.

Моя тропинка проходила недалеко от этих зарослей, но время было раннее, и никаких неожиданностей я не ждал. Напротив, это они ждали меня, вернее ждал. Или ждала? В общем, возле тропинки я увидел призрак с женским силуэтом.

Чем отличается призрак от приведения? Сложно сказать. Из оговорок деда я сделал для себя представление, что привидения — это духовные слепки человека, часто несущие на себе следы ран ставших причиной смерти. Их создают после смерти для того, чтобы допросить, узнать кто убийца, или выведать прижизненный секрет. Таких полно в Хогвартсе, их видело большинство волшебников. Призраки же может увидеть не каждый, из-за этого зачастую их принимают за игру воображения. Но, из тех же оговорок деда, я понял, что призраки не слепки духа, а настоящие души лишённые тела, и привязанные к чему-то. Они видны лишь обладателям магического зрения, да и то, при наличии достаточно близкого родства. Кровного или магического.

Итого, передо мной душа кого-то из Блэков или Поттеров, но главное, неподалеку есть что-то, к чему она привязана.

Собственно, если вспомнить, что поблизости живет Гарри Поттер, то всем условиям соответствуют только Юфимия и Лили. Но первая даже не видела внука. Могла бы подойти ещё и Дорея, но она, слава Мерлину, жива.

Значит это Лили, а где-то поблизости, сам Гарри Поттер.

Силуэт, поняв, что я его вижу подплыл ко мне, и стал эмоционально жестикулировать.

— Нет, — покачал ч головой. — Так не пойдёт.

Призраку явно что-то надо от меня. Собственно, тут и думать нечего. Если моя версия о том, что это Лили — верна, и вспомнить о канонной жизни мальчика у Дурслей, то становится очевидно, что женщина пытается попросить меня позаботиться о сыне. Вот только такая забота означает конфронтацию с Дамблдором. А это будет значить, что нормальной жизни в Англии мне не видать. Бежать в Россию? Но и там я постольку-поскольку. С Гарри у них появится рычаг давления на меня, и неизвестно чем это кончится. Здесь же все более-менее понятно. Да и жизнь мальчика можно облегчить без привлечения к себе внимания.

Я сел на лавку и стал входить в состояние транса. Этот способ усиления моего магического зрения показали мне волхвы. Думаю, что так я смогу разглядеть девушку, которую когда-то воспринимал почти идеалом красоты, а может даже пообщаться знаками.

Пару минут мне понадобилось чтобы войти в транс, и снова выпасть из него, едва услышав женский голос тараторящий слова:

— Пожалуйста, помоги! Ты же меня видишь!

Это было неожиданно.

Вновь войдя в транс, я направил на силуэт ментальный щуп, и мысленно попросил: