– Какая в нем польза? На таком расстоянии…

– Это расстояние не помешало Сетсусу навредить Микенам. А ты отсюда сможешь помочь своему городу. Герамании не пылают любовью к Атлантиде, в них нет вражды к Микенам: как и все люди, они любят лишь себя самих. Возможно, они смогут доставлять олово в Микены… Или же проведут тебя к оловянным копям атлантов. Они могли бы сделать многое – под рукой царя. Только бери.

– И я возьму! – вскричал Эсон и расхохотался. Микенцы, сидевшие возле костра, заулыбались, видя своего вождя в таком расположении духа.

Появившийся из темноты первый воин-йерний с удивлением поглядел на Эсона.

– Ты должен объединить племена, – увлеченный видением, заторопился Интеб. – Пусть у них будет одно племя, одна тевта – народ. Пусть они соорудят город, возведут стены из камня, как высекли из скалы свои города микенцы.

Эсон улыбнулся при этой мысли.

– Интеб, мы далеко от дома, здесь не Микены, не Фера, в этой земле нет Фив. Грубый город из дерева – вот и все, что есть у нас.

– Его можно сломать – здесь умеют работать с камнем.

– Насколько же? Скажи мне, если мы используем каждый камень из этих двух кругов, можно ли возвести стену города или хотя бы заложить основу его?

– Конечно, ты прав, – расхохотался Интеб. – Но на этой равнине я вижу Микены. Не совсем Микены, конечно, – просто высокое каменное кольцо. Пусть у каждого быка-вождя будет свой камень. А вокруг них мы можем возвести круг каменных столпов. Пусть будет круг внутри круга – как каналы на Фере, и у каждого великого воина будет свой камень. Пусть здесь встанут камни всех быков-вождей, и они будут собираться возле них, а ты станешь править над ними.

– Мне потребуется свой камень.

– Ты получишь его, могучий царь. Самый высокий, самый большой, какого еще не видели эти люди. Отовсюду будут сходиться – чтобы только поглядеть на него. Я установлю его сам, как лишь одни египтяне умеют делать. И когда ты будешь сидеть у костра совета, все будут удивляться, глядя на твой столп.

Интеб взволнованно обернулся и указал между опорами хенджа на ровную землю за спиной Эсона. И вдруг замер, открыв рот. На лице его изобразился истинный восторг. Отдавшись ему, египтянин хлопнул в ладоши и, обхватив Эсона за плечи, заставил повернуться.

– Погляди сюда, – вскричал он. – Видишь эту дурацкую арку из деревянных столбов, которую так ценят эти люди: белят, украшают, – жалкий хендж ничтожного похитителя коров. Это же ничто. Но представь себе, что он вырос, стал выше, прочнее, потянулся к небу. В рост человека… в два, три, может быть, даже четыре человеческих роста. Не обхватишь, не дотянешься до верху, не сдвинешь с места. От такого хенджа у них подбородки отвалятся до пупа, а глаза вылезут на лоб.

Руками он очертил контур в небе, так что Эсон едва не увидел его.

– И не из дерева, – проговорил Интеб. – Из камня, прочного доброго камня. Каменный хендж, что будет крепче всех прочих. Тут будет и твое царство, и твой город, Эсон. Прямо здесь. И я построю его!

He в силах справиться с возбуждением, Интеб разбудил Эсона с рассветом. Египтянин долго тряс его за плечи, пока не заставил оставить глубины сна. Оставшаяся в постели Найкери с осуждением поглядела на них, но ничего не сказала. Было еще прохладно, и на востоке над равниной горела утренняя звезда. Интеб отвел Эсона недалеко – к месту, где в изобилии лежали огромные камни. Поспешив к ближайшему, зодчий оглядел его со всех сторон, в одном месте даже принялся рыть по-собачьи, чтобы изучить уходящую под землю часть камня. Эсон улыбнулся и, зевая во весь рот, уселся на камне.

– Что ты видишь? – спросил Интеб.

– Камень.

– Правильно – и ничего больше, но это потому, что ты воин. Но как ты видишь в человеке, умеет ли он обращаться с мечом, видишь его силу и выносливость, так и я вижу то, что скрывается под поверхностью камня. Помнишь стены Микен и ворота со львами… Ты не забыл их?

– Никогда не забуду. И я знаю, кто их построил.

– Я построил их, и в словах моих ты услышишь сейчас истинную правду. Посмотри, как лежат эти камни, – их словно разбросали специально для нас.

– Это великая тайна…

– Вовсе нет, в Египте мы знаем это. Твердый камень всегда лежит внизу – его только сверху прикрывает земля. Дождь и ветер потрудились для нас, открыли камень, над которым можно работать. Посмотри на форму, на прямые края, на эти тонкие линии…

– Они ничего не значат.

– Ошибаешься. Этот камень похож на дерево, и в умелых руках будет колоться так же, как оно. Отсюда мы возьмем два длинных столпа, обтешем их и доставим в дан, где я вкопаю их за камнем говорения. Потом придется потрудиться над третьим камнем – пусть ляжет на них поперечиной. И тогда все будут дивиться делу наших рук.