Говорю абсолютно искренне. Сама бы с удовольствием примерила такой образ, но мне теперь такие вещи не по карману. А Лерке очень даже идет. За пару дней, что мы не виделись, Дубинина по моей указке посетила косметолога и парикмахера-колориста. Теперь её кожа чистая и сверкающая, а цвет волос нового удлиненного каре на несколько тонов ярче прежнего.

Она выглядит свежо и ухоженно, а этот трикотажный костюм с кружевными вставками только дополняет образ уверенной в себе деловой женщины, которой она всегда и являлась. Вся эта красота пряталась внутри, потому что её хозяйка считала, что ей это не нужно, и главное быть хорошим человеком. Но теперь, глядя на то, как она довольно вертится перед зеркалом, я рада, что приложила к руку к этим переменам. Когда внутренняя суть соответствует внешней, гораздо лучше.

— Тогда ещё платье примерю, — с сияющей улыбкой решается Дубинина, а я киваю, украдкой бросая взгляд на экран смартфона.

Там уведомления о нескольких сообщениях от подписчиков и об очередном отказе потенциального работодателя. Нестеров так и не звонил.

И вообще последние пару дней мне жилось относительно спокойно, без каких-нибудь запоминающихся происшествий. Снова безуспешно ездила на собеседования, травила тараканов средствами, которые советовали сердобольные подписчики, пыталась перевоспитать Мака (кажется, тоже безуспешно).

Зато Лерка, с которой мы все это время были на связи, постепенно приходит в себя и завтра собирается вернуться к работе в «Альянсе». И точно поразит там всех своим новым сногсшибательным образом.

— Это тоже ничего, — комментирую я ее выход в новом платье. — Еще пояс добавь, вон тот, золотистый, металлический.

Она послушно надевает пояс, а я поднимаюсь с банкетки, чтобы помочь застегнуть на ней цепочку. Кривится:

— Давить будет.

— Не будет, — усмехаюсь и добавляю зловеще: — И вообще красота требует жертв. Человеческих и кровавых.

Мы обе смеемся, а потом Лера категорично заявляет:

— Хватит с меня жертв на сегодня. Поехали лучше перекусим. Отметим последний день моего отпуска.

Ждем, пока продавцы упакуют обновки и обсуждаем варианты мест, куда можно было бы поехать, выбирая между живописным рестораном в бухте Новик, фудкортом какого-нибудь торгового центра или новой пиццерией. От этого занятия отвлекает звонок телефона Дубининой.

— Привет, Ань, — радостно отвечает она. — Конечно, могу. Завтра? Завтра я уже на работу выйду после отпуска, точно будет некогда. А давай сегодня? Мы сейчас с Ланой собираемся где-нибудь пообедать, может присоединишься?

Пытаюсь по тону понять, с кем она говорит. И общая знакомая по имени Аня у нас есть только одна, а видеть ее мне не хочется, но Лерка отчего-то не понимает, что совместный обед с Зориной будет заключаться в том, что мы сожрем друг друга:

— Нет, — смеется она, отвечая на какой-то вопрос своей собеседницы, смотрит на меня: — Она сегодня без боксерских перчаток. В крайнем случае, буду вашим секундантом. Но только после того, как поедим, а то у меня от голода полуобморочное состояние.

Пока Дубинина договаривается о месте встречи и прощается, закатываю глаза. На такое я не подписывалась. Мозг уже любезно формулирует для моего побега множество разнообразных отмазок. По правилам этикета, Лерка должна была и меня спросить, не против ли я пообщаться с Зориной. Но, либо она знала, что я все равно априори против, либо просто слишком непосредственна для подобных мелочей.

— Закажем роллы в Токио и поедем на маяк, — озвучивает она план, пока я отхожу от неприятного ощущения, что «без меня меня женили». — Аню подберем возле набережной. Она только сегодня из Москвы вернулась, мы давно не виделись.

С мрачным видом подсказываю:

— Полагаю, с того самого дня, как мы подрались в «Талассе». Я лучше поеду домой, Лер, увидимся на выходных.

Она округляет глаза и хватает меня за предплечье, не позволяя уйти:

— Лан, ну ты чего? Аня не намерена с тобой воевать. Или ты намерена?

— Не намерена, но…

— Вот и отлично. Поехали с нами. Вам с ней нечего делить.

Пожалуй, и правда, нечего. Нехотя соглашаюсь. В конце концов, я ведь решила поступать хорошо и правильно. Поэтому, помириться с Зориной будет последовательно, хоть я этого и не планировала.

Погода пасмурная. На улице прохлада. В сером небе планируют чайки. Легкий ветерок задирает невесомую ткань подола платья, треплет мои распущенные волосы и добавляет Леркиному каре дополнительный объём.

Мы усаживаемся в белый Гелендваген и болтаем обо всем подряд. Через телефонное приложение я заказываю в ресторане Токио несколько порций роллов и две бутылки лимонада с шалфеем и яблоком, которые мы забираем по пути в центр. Характерный запах тут же расплывается по салону машины, нагоняя и без того разыгравшийся аппетит.