– Что ты тут делаешь? – выпалила я, продолжая разглядывать Илью. Только сейчас, когда он стоял настолько близко, я заметила его рассечённую бровь. Видимо, это случилось давно, потому что на том месте не росли теперь волоски. Однако Рубцову разноплановые брови были даже к лицу. Ладно, чего это я его разглядывала?!

– Ты удивишься, но, – он усмехнулся, вертя в пальцах банку с газировкой, – пью колу.

– Блин, да я не это имела в виду. Постой, – я обошла его, за мной закрылась дверь в ДК. Посмотрела вдаль, туда, где начиналась дорога к закутку. – Ты здесь, случайно, никого не видел?

– Разве что девушку, которая задаёт странные вопросы. Это считается? – если бы кто-то другой озвучил эту фразу, я бы разозлилась, приняв вопрос за ехидство. Однако Илья говорил настолько однотонально, словно ему в целом было наплевать на меня и на то, что я тут делаю.

– Разве я не говорила тебе, больше сюда не приходить? – с моих губ слетел усталый вздох. Наверное, та тень была все-таки кошкой или собакой, а может мне вообще почудилось.

– А я разве говорил, что планирую тебя слушать?

Я посмотрела на Рубцова, он сделал глоток газировки и коротко улыбнулся. Так, будто был не человеком, а роботом. В этой улыбке не было ничего, кроме пустоты и растянутых губ.

– Что тебе нужно?

– Ну, для начала, чтобы ты перестала так громко вздыхать.

– Я не вздыхаю! – воскликнула я с возмущением.

– Только что. Два раза.

– Эй, не правда!

– Постой, может так делают все танцовщицы? – он задумчиво провел пальцем вдоль подбородка. Я обомлела. Он знал и это? Но откуда? И главное, зачем Рубцову информация обо мне? Что, в конце концов, происходит?

– Что ты еще обо мне знаешь?

– Что ты задаешь очень странные вопросы.

– Послушай! – я начинала раздражаться. Что возомнил о себе этот парень?!

– Кстати, мне тут вручили, но я не особо гожусь на роль танцора диско, – он вдруг протянул мне рекламный буклет. Краем глаза я заметила, что там приглашали танцевальные коллективы на открытое выступление.

– Что это? – взяв рекламку, я открыла ее и не смогла сдержать улыбку. Уличные батлы. У нас в городе подобное проходило нечасто, но я до сих пор помнила свои выступления перед незнакомыми людьми. Это, действительно, помогало побороть боязнь сцены.

– Теперь я не похожу на злодея? – спросил Рубцов, продолжая улыбаться. Однако его глаза больше напоминали хмурую осень, в которой беспросветно шел дождь. Интересно, он всегда был таким?

– Но и на Человека-Паука не смахиваешь.

– Злодеи спят, еще не вечер, да и костюм в стирке, – он повел плечом, затем вдруг развернулся и спустился по ступенькам. Подул летний ветерок, охлаждая мое разгоряченное от танцев тело. Я заправила прядь волос, с интересом разглядывая спину незваного гостя.

– Ты уходишь? – спросила, немного растерянно я, крепче сжав в руках рекламную брошюру.

– Хочешь, чтобы я остался? – он не повернулся ко мне, не позволил увидеть эмоции на своем лице. Я окончательно потерялась в происходящем. Лучи солнца скользили по коротким волосам парня цвета ореха макадаме, затем опускались ниже к шее и широким плечам. Я вспомнила, как на этих плечах круто смотрелась хоккейная форма, в ней он походил на медведя.

Илья и сегодня был стильно одет: фирмовая обувь, хлопчатая рубашка темно-зеленого цвета, рукава которой были закатаны по локоть. На ногах светлые потертые джинсы, зауженные к низу. Но больше всего в его внешнем виде дороговизну подчеркивали часы. Я уверена, они стоили целое состояние. Хотя сейчас я смотрела не на них вовсе, а на обнаженные от локтей руки парня с выступающими венами.

Какого черта я глазею на него? Рубцов мне никогда не нравился. От него пищала Ирка, и еще куча девчонок из фан-клуба хоккейной команды, мне он казался слишком… да, точно, все в нем относилось к слову “слишком”. Однако вопрос оставался открытым: зачем второй раз ко мне приходил “парень-слишком”, и что ему нужно?

– Ни за что! – я покачала головой. Он ничего не ответил, лишь молча двинулся прочь от меня. Шаг за шагом. Так быстро, словно время включили на перемотку.

– Вот же… – прошептала себе под нос, опуская взгляд в листовку.

Батл был намечен на первое июля. Я решила попробовать, да и девочки были не против, им хотелось впервые станцевать перед зрителями. И пускай наши движения пока еще не дотягивали до “уровня”, и танец состоял из сорока пяти секунд, это был отличный шанс испытать новые эмоции. Однако каждый раз, когда я брала рекламный буклет в руки, почему-то невольно возвращалась мыслями к Илье.

Он был каким-то странным наваждением, иллюзий оазиса, которая возникает у путника в пустыне от сильной жары.