– Значит, пойдём ночью!

– Ага, чтобы стать закуской для угарников или марёвок, – усмехнулся Арес.

– Ты ж говорил, что угарники – славные ребята. – Гальяно тоже усмехнулся, только непонимающе.

– Они, конечно, славные ребята, но только пока пребывают в человеческом обличье. Поверь, я знаю, о чём говорю. Вот он, – Арес кивнул на Стэфа, – не даст соврать.

– А как трансформировать их из нечеловеческого состояния в человеческое? – тут же спросил Гальяно.

– Думаю, катализатором служит болотная вода, – сказал Стэф.

– Однозначно, – поддержал его Арес. – Именно поэтому угарники предпочитают тусить на торфяниках. Время суток тоже имеет значение. Ультрафиолет и всё такое. Он на них влияет, как на вампиров.

– Вампиров не существует, – сказал Гальяно назидательно.

– Ага, вампиров не существует, а угарники – пожалуйста! – огрызнулся Арес. – Как бы то ни было, а наши славные ребята вечно спешат ретироваться до восхода. Так сказать, от греха подальше.

– Возможно, есть способ как-то стабилизировать их состояние? – Гальяно нахмурился. – Ну, к примеру, поливать их болотной водой, чтобы не просыхали.

– Так нельзя, – сказал Стэф.

– С технической точки зрения?

– С этической. Трансформация туда и обратно причиняет им страдания.

Стэф ждал, что или Вероника, или Гальяно, попытаются ему возразить. Мол, какое им дело до страданий нежити?! Но возражений не последовало. Стэф так и не понял, хорошо это или плохо.

– К тому же, нельзя сбрасывать со счетов псов Мари. И марёвок, – продолжил он. – Эти и до двух считать не станут. Моральных принципов у них нет, а жрать они хотят постоянно.

– А ещё прочие болотные твари, – сказал Арес. – Стэф, покажи им фото черепушки.

Стэф показал. Гальяно тут же восхитился, изъявил желание увидеть черепушку «живьём» и очень расстроился узнав, что её сначала спёр Командор, а потом она так и осталась валяться на болоте. Возможно, неподалёку от бренных останков самого Командора.

– Это не болото, а чёртов Юрский парк! – Гальяно вернул телефон Стэфу, а потом снова спросил: – И всё-таки что мы будем делать?

– Не знаю, как вы, – сказала Вероника, – а мне бы хотелось прогуляться на болото. – Она глянула на встрепенувшихся Гальяно и Ареса и добавила: – В одиночестве, мальчики!

– Уверена, что это безопасно? – спросил Стэф.

– Для меня – да. – Она легкомысленно пожала плечами.

– Хочешь припасть к истокам? – Беззаботно улыбнулся Гальяно.

– Не помешало бы.

– В детстве не наприпадалась? – А это уже Арес. Стэфу казалось, что в обществе его друзей парню пока ещё не слишком комфортно. Уж больно выдающиеся у него друзья! Вот Арес и хорохорится.

– Возможно, в детстве что-то пошло не так, – сказала Вероника задумчиво. – Сдаётся мне, процесс так и остался незавершённым.

– Какой процесс? – уточнил Стэф.

– Инициации. Сил у меня, конечно, прибыло. Для тёмных делишек дяди Тоши я стала весьма полезной, но есть у меня ощущение, что процесс инициации был остановлен на половине пути.

– Кем? – Стэф смотрел на неё с большим вниманием. Он всё никак не мог привыкнуть к мысли, что у Вероники есть связь с этим местом. Мало того, у неё есть связь со Стешей. Его Стешей…

– Марью приостановлен? – предположил Арес.

Да и что ещё можно было предположить?

Вероника покачала головой, сказала:

– Зачем ей? Насколько я понимаю, для Мари я не чужая.

– Даже не знаю, радоваться или пугаться такому заявлению, – пробормотал Арес.

– Пугаться точно не нужно. – Вероника посмотрела на него ласково и успокаивающе, как на маленького ребёнка. – По крайней мере, пока я не разберусь с тем, что тут происходит.

– Так кто остановил инициацию? – спросил Гальяно. – Ника, я правильно понимаю: если бы не какой-то коварный злодей, то ты сейчас была бы ещё могущественнее? Хотя куда уж ещё!

Он улыбнулся и послал Веронике воздушный поцелуй. В этом был весь Гальяно: даже самую серьёзную и драматическую ситуацию, он умел разрядить шутками и комплиментами.

– Хотелось бы мне знать, – ответила Вероника задумчиво. – В общем, так, ребята! – Она встала из-за стола. – Я пока прогуляюсь, а вы не скучайте! Я скоро вернусь.

– Насколько скоро? – тут же спросил Стэф.

Его тревожило желание Вероники отправиться на болото в одиночку, а также тот факт, что повлиять на её решение он никак не мог.