— А мне не всё равно, — строго заявил он, — ты теперь должна строго следить за своей репутацией. В сегодняшнем фиаско я сам виноват, но на будущее знай: никаких больше ошибок.

Джилл ничего не ответила. Спорить не хотелось. Утро такое прекрасное! Зачем его портить?

Далее… Далее следовал путь домой. Буря, так быстро разразившаяся, также скоро затихла. Гладь океана полностью спокойна, даже без ряби. Кружевной остров снова вступил в свои права, поражая окружающих своими уникальными природными узорами.

Назад они плыли на яхте: в вертолёте сейчас нет необходимости. Машину, оставшуюся на острове, позже заберёт пилот деда. Джилл сидела на открытой палубе рядом с Виктором, держала его руку в своей и наслаждалась моментом. Другие люди, находившиеся на яхте, косились на смелую парочку, но никто ничего не говорил: боялись грозного мистера Харриса. Любимый одним взглядом усмирял недовольных. Сейчас Джилл могла вживую наблюдать подобное явление подчинения. Даже забавно: его действительно все боятся. И почему она раньше этого не замечала?

Вернувшись в замок, Джилл оторвали от мистера Харриса. Мариам и миссис Таллин буквально утащили её на женскую половину. Они без конца что-то говорили. Поток слов не иссякал. Женщины обсыпали её упрёками, задавали вопросы и сами же на них отвечали. Джилл честно пыталась уловить в этом стихийном гомоне смысловую нить, но у неё ничего не получилось. В конце концов она плюнула и стала воспринимать слова родственников как акустический шум.

Джилл пыталась скрыться от назойливых женщин в своих покоях, но не тут то было. Мало того, что Мариам и тётя пошли за ней, так ещё и слуги набежали! Даже неповоротливая горничная Тилли прискакала и вертелась тут же. Поступок Джилл, столь дерзкий в корсиканском обществе, произвёл эффект разорвавшейся бомбы.

Кое-как ей удалось привести себя в порядок, закрывшись в ванной комнате. Прохладный душ освежил и взбодрил. Но шум, производимый родственниками, не смолкал. Выбравшись из ванны, Джилл вновь вынуждена была терпеть упрёки и причитания.

Внезапно все замолчали. В комнату важно зашёл лакей и торжественно произнёс:

— Леди Джильда, лорд Таллин ожидает вас в гостиной. Миссис Таллин, — обратился он к тёте, — Господин желает видеть и вас тоже.

Джилл совсем не хотела сейчас разговаривать с дядей или участвовать в каких-либо разборках. Она ещё сама в себя не пришла. Требуется время, чтобы понять, осознать свои чувства. Да и с Виктором побеседовать не мешает. Все-таки в их отношениях ещё слишком много вопросов. Однако тон слуги не терпел возражений. Вероятно, дядя в гневе. Лучше не искушать судьбу и спуститься.

Внизу в гостиной находились лорд Таллин и мистер Харрис. Как только Джильда и миссис Таллин зашли, за ними сразу закрыли двери: дядюшка приказал никого больше не впускать.

Виктор расслабленно сидел в кресле, закинув ногу на ногу. Дядюшка нервно прохаживался по комнате. Миссис Таллин осталась стоять недалеко от входной двери. Джилл, не зная, куда себя деть, плюхнулась в кресло рядом с Виктором.

— Что ж, — начал разговор дядя, — сказать, что я огорчён сегодняшним событием — ничего не сказать! Однако, как бы ни было тяжело, нам придётся всё обсудить и расставить всё по местам. Оставим моральный аспект вашего поведения и сразу перейдем к сути. Мистер Харрис, — обратился он к Виктору, — каковы ваши намерения? Я понимаю, что ни в коем случае не могу давить, но моё положение обязывает просить вас… Выполнить то, что положено. Пойти на единственный приемлемый шаг в данной ситуации. Это поможет замять скандал и смыть пятно позора с нашей семьи. Итак… — от напряжения капельки пота выступили на лысине дяди. — Ваше слово, мистер Харрис?

— Я женюсь на ней, — невозмутимо отозвался Виктор, — никаких проблем.

— О! Это замечательно!

Услышав ответ мистера Харриса, дядя выдохнул. Сразу в лице поменялся. Вытер платком лысину, заулыбался. Миссис Таллин тоже заметно повеселела. Подошла ближе и они с мужем принялись обсуждать приготовления к свадьбе. Церемонию, учитывая обстоятельства, следовало провести как можно быстрее. Благо, уже всё давно готово. Отсталость только невесту поменять. Ну, может платье новое сшить: размеры-то у Мариам и Джилл разные. На шикарный наряд рассчитывать не приходится, но портные за пару дней вполне сварганят что-то приличное. Гостей, учитывая обстоятельства, приглашать не станут — зачем позором кичиться? На церемонии будут только свидетели и самые близкие. По закону этого достаточно. Далее дядя коснулся условий переделки брачного контракта, аккуратно уточнил насчёт выкупа… На удивление мистер Харрис согласился оставить всё как есть, только имя невесты заменить. От этой новости дядя окончательно успокоился, расслабился и расплылся в улыбке.

Джилл не осуждала родственника. Для знатного корсиканца подобное поведение женщины из его рода действительно недопустимо. Позор и осуждение нависают над семьёй. Никто не захочет иметь с бракованным кланом дел. Накроются медным тазом выгодные сделки, младших дочерей никто не возьмёт замуж. В общем, ничего хорошего. Что касается денег… Легко рассуждать, когда их много. Рассказывать о гордости и чести, благородно отказываться от выкупа за бракованный товар… Но дядя весь в долгах. Ему не до сантиментов.

Это всё понятно. Только вот Джилл ощущала себя сейчас бесправной тумбочкой, которую хозяева ещё не решили, куда поставят и двигают из угла в угол.

— Дядя, остановись пожалуйста, — прервала Джилл рассуждения родственника. — А почему ты у меня не интересуешься, хочу ли я замуж? Может это в мои планы не входит? Я, между прочим, намеревалась вернуться домой и учиться. Так что…

— Джилл! — округлились глаза дядюшки. — Детка! Да как же так? Что ты говоришь? Нельзя! Подумай хотя бы о Мариам! Если ты сейчас уедешь, позор падёт на твою сестру и братьев! Никто ни жениться не захочет, ни замуж выходить за членов опозоренной семьи. Неужели ты так с нами поступишь?