— Сеньорита Камилла, — за дверью послышался звонкий голос Каталины. — Ваш отец просил передать, что желает навестить вас.

— Я не готова к приему гостей, — ответила я, даже не переведя взгляд в сторону двери. — Пусть зайдет в течении часа, когда я смогу предстать перед отцом в подобающем виде.

— Как пожелаете, госпожа, — снаружи послышался удаляющийся стук каблуков, а я тяжело вздохнула. Не хотелось, но все-таки нужно быть вставать и закончить подготовку к отъезду.

Ступнями я нащупала нагретый солнцем пол и, потянувшись, подошла к окну. Подходил к концу третий месяц летней поры, мое любимое время года, когда спадает жара, когда море становится насыщенно-синим от приходящего теплого течения, а город наполняется крестьянами, что несут к празднику урожая свои подношения. Все шло своим чередом. Так было до меня, и будет после.

Бой часов из гостевой вернул меня к реальности. «Уже одиннадцать… Не помню, когда позволяла себе так долго залеживаться в постели», — подумала про себя я. Служанок рядом не оказалось — все были заняты последними сборами перед отъездом. Скинув ночную сорочку, я облачилась в легкое платье с длинными рукавами, и самостоятельно покончив с утренним туалетом, решила не дожидаться отца без дела. Я в очередной раз обошла комнату, проверяя что из вещей мне еще может потребоваться.

На рабочем столе стояла огарок свечи, то тут, то там валялись письменные принадлежности и исписанные листки с моими выписками из книг по истории Империи, а также пара книжек из личной библиотеки отца. Прибираться смысла не было — пусть этим займется прислуга уже после нашего отбытия. Я же пробежала глазами по записям и решила дописать некоторые заметки, которые не успела сделать ночью.

В дверь снова раздался стук, медлительный и звучный. Отца всегда можно было различить по этой его привычке.

— Я могу войти, Камилла?

Быстрым движением я накрыла фолианты попавшейся под руку бумагой, чтобы обложки не попались Эстебану на глаза — он вряд ли будет доволен, что книги были любезно взяты из герцогского кабинета без его ведома.

— Конечно, отец, — ответила я, не отрываясь от дел.

Он тяжело прошагал, опираясь на трость, и сел в кресле напротив меня. Эти семь зим его не пощадили — Эстебан заметно постарел, словно бы жизнь стала резко вытекать из некогда еще крепкого тела. Он все еще был в хорошей форме, но глубокие морщины уже прорезали лицо, а в копну черных волос закралась седина. С каждым днем он улыбался все реже и реже, а его тяжелый взгляд из-под густых бровей навевал лишь уныние и тоску. Во время охоты пару зим назад он неудачно упал и сломал ногу, которую так и не удалось правильно срастить. С тех пор верным спутником Эстебана стал не любимый меч, а узловатая трость. Отец каждый день проигрывал схватку со временем, и уже не оставалось никаких сомнений — совсем скоро он сложит свои полномочия.

Эстебан недовольно обвел взглядом беспорядок на столе.

— Снова допоздна засиделась? — недовольно спросил он.

Я кивнула, уже привыкнув не обращать внимание на подобные упреки.

— Я получил письмо от Леонарда, — начал он, нарушив молчание.

— Как он? — спросила я, отложив перьевую ручку в сторону.

Раньше брат писал письма почти каждый месяц, но, когда он закончил обучение в Кадетском корпусе и решил остаться в Гвардии, письма стали приходить все реже и реже, а содержание их становилось все скуднее с каждым новым званием в рядах Имперской Гвардии. Два года назад он попал в Белую Гвардию и делал большие успехи в их рядах.

— Как обычно, у него все хорошо, — Эстебан закатил глаза. — Как-будто он может написать что-то иное. Теперь он кандидат в Золотую Гвардию, похоже, там опять были чистки среди офицерского состава. До меня доходили слухи от столичных купцов, что не так давно сменились Хранители Справедливости, Чести и Порядка. Причем раньше отведенного им срока в четыре года. Была бы возможность, я отговорил бы его, но упрямый мальчишка меня все равно не послушает.

— Я думаю, Лео изо всех сил старается доказать, что он может идти по твоим стопам, хотя бы не в качестве главы Дома, так в качестве образцового гвардейца.

— Ты правда так думаешь? — вопрос отца прозвучал довольно сурово. Словно бы сама мысль об этом ему казалось оскорбительной.

— Валентин унаследует титул, — я задумчиво провела пальцем по гладкой столешнице. — В Мар-де-Сеале Лео постоянно находился в тени своего старшего брата. Думаешь, он просто так планировал идти служить не на флот, а в наземный гарнизон? Да, Вал сейчас вице-адмирал, и потом Лео смог бы занять и эту должность, но… Разве там, в столице, он не сможет проявить себя лучшим образом и доказать, что он тоже чего-то стоит?

— Нравы столицы, — осторожно начал он. — Очень отличаются от наших. Там легко потерять себя и стать тем, кем тебя хотят видеть. Многие во время службы теряют себя за ложными идеалами.

— Уверена, что Лео не из тех, кто поддался своим слабостям или чужому влиянию. Он просто пытается найти свое место в жизни, свой путь.

— А ты? Ты тоже думаешь, что в столице сможешь найти свой путь?

— Ты же знаешь, что все это — лишь необходимость, — раздраженно ответила я. — Которой ты сам и позволил случится.

Эстебан вздохнул.

— Я не могу пойти против воли Императора. Это оказанная нам честь, и мы обязаны принять ее…

— Если ты так сильно не хотел отправлять нас в Столицу, то надо было все-таки помолвить меня с тем мальчишкой из Хусов. А Лео мог бы заставить вернуться, как только обязательная служба в Кадетском корпусе закончилась. Но ты дал ему выбор, и он его сделал. Так что нечего теперь причитать о том, на что не можешь повлиять, — я поняла, что немного перегибаю палку и тут же остыла. — Прости, мне не стоило…