— Хорошо, тогда мы не будем терять времени…

— О, нет-нет, — Хеби снова расплылся в улыбке. — Ваши компаньоны еще даже не попробовали всего, что мы так упорно готовили к вашему прибытию. Думаю, вы и сама прекрасно справитесь, с вашими-то навыками. А они пока отдохнут здесь, день был очень нервным для всех нас.

Вот же, ублюдок… Я нехотя взяла карту — ничего не оставалось, как последовать его совету. Уверив Яна и Софию, что со мной все будет в порядке, я лишь попросила их не делать никаких глупостей и не предпринимать ничего, чтобы не спровоцировать. Пусть будет так, как того хочет Марк. Главное, чтобы для нас в итоге все закончилось.

Я бросила взгляд на Каталину, которая виновато смотрела на меня. Интересно, о чем говорил Хеби? Кто эта Фатана и причем тут подруга. И о чем они успели побеседовать с Марком в мое отсутствие…

Я не помню, как ноги несли меня по деревне. Не обращая никакого внимания ни на жителей, смотревших мне в след, ни на подозрительные взгляды гвардейцев, продолжающих все так же играть в карты или бездельничать, я остановилась только когда остановилась у бараков.

— Госпожа, что вам… — начал было молодой рядовой, удивленно уставившийся на меня.

— У меня есть послание для лейтенанта, — произнесла я громко и отчетливо.

Вибер показался в дверном проеме, одним движением отодвинув за плечо рядового с дороги. Он наградил меня настолько презрительным взглядом, насколько, наверное, был способен. Но я даже и бровью не повела.

— Чем еще могу помочь, госпожа Кустодес, — произнес он с едким нажимом.

— Не так давно вы сказали, что основная ваша миссия здесь — найти пропавшую семью министра, — я проигнорировала его тон, и продолжила все так же громко и четко. — И как только вы выполните ее, то сразу оставите эту деревню.

— Вы пришли повторять мне одно и то же? Если так, то своей болтовней вы только отвлекаете нас от…

— И кровопролитие — это лишь крайняя мера от безысходности, однако вы готовы решить проблему мирным путем. Я права, лейтенант Вибер? — я намеренно повысила голос, чтобы меня услышали находящиеся рядом его подчиненные.

Конечно же, он такого не говорил, однако очень сомневаюсь, что эти молодые ребята в его подчинении были готовы отдать жизнь за его амбиции в случае, если все действительно резко обернется открытым противостоянием. И, как и следовало ожидать, этот прием сработал. Большая часть присутствующих неподалеку, услышав мои слова, повернулись в нашу сторону. Послышался ропот обеспокоенного и недоверчивого перешептывания.

Александер, кажется, понял, что только что произошло, и теперь, гневно прищурившись, судорожно пытался найти способ выйти из ситуации в свою пользу.

— Госпожа, если мой отряд вернется домой целым, я готов на любую хитрость и уловку, — его голос казался искренним и печальным, но взгляд выдавал его с потрохами. — Но мне кажется, мирный способ не для бандитов. Эти чудища уже не раз показывали свое истинное лицо, и нащ священный долг уничтожить всю эту падаль, что грозит безопасности граждан Империи.

— Уверяю вас, бедные и несчастные крестьяне, которых вы ошибочно приняли за разбойников, не желают противостоять или мешать вам. Напротив, они сами вызвались помочь отыскать пропавших граждан Империи, — с улыбкой, глядя прямо на него, я протянула бумажный свиток, который передал мне Марк. — Думаю, это то, что вам нужно.

Александер смотрел на меня с недоверием, но по мере изучения свитка, на лице стало проявляться недоумение.

— И откуда у вас эти сведения? — он с удивлением рассматривал карту.

— Неплохо умею работать языком, скажем так, — съязвила я. — Не один вы, лейтенант, готовы пойти на хитрости, чтобы попробовать разрешить проблему мирно.

«Вот только я попробовала, а вы сидели два месяца в своих бараках и развлекались», — про себя подумала я, сдержав себя от очередной колкости.

Пропустив мои слова мимо ушей, он подозвал к себе парочку солдат. Вкратце обрисовав ситуацию и указав место, где следует начать поиски, он отдал распоряжения седлать лошадей.

— Есть! — гвардейцы отдали честь и мигом бросились к конюшням, по пути наспех натягивая мундиры.

Вибер проводил взглядом своих подчиненных и вновь повернулся ко мне.

— Если все так, как вы говорите, то я сдержу слово. Я не стану докладывать о том, что тут происходило на самом деле.

Однако более в его взгляде не было ни тени злобы, пренебрежения. Лишь смирение побежденного. Меня накрыла легкая эйфория — то ли от того, что мой безумный блеф все же каким-то чудом сработал, то ли от чувства превосходства и победы.