Надо будет почитать на досуге. Листовку Елизару тоже сунули, вместе с прочей шелухой, в которой тоже стоило бы разобраться. И он бы разобрался, не будь так зол.

И разберется.

Головная боль отступала, а вот слабость никуда не делась. Надо и вправду полежать.

– Целители… - уцепился Елизар за мысль.

С целителями некроманты исторически не ладили.

– Обижают?

По тому, как дернулся Лялечкин, понял – угадал.

– Мы… пытаемся достичь… взаимопонимания, - выдавил парень, а потом добавил обиженно: - Я думал, что целители добрые!

Ага. Все так думают. Ну, кому не приходится общаться с ними на постоянной основе.

– Ладно, - Елизар допил чай, не обращая внимание на то, что тот и не остыл толком. – Я… действительно полежу. А ты иди готовься. Не хватало еще некроманту перед целителями опозориться…

– Я же не некромант!

– По документам значишься… - Елизар с трудом подавил зевок, слабость обычно сменилась сонливостью. – Значит, сделаем…

Мизигин выловил Елену у кафедры. А она уж понадеялась, что хотя бы один день обойдется без встречи с высоким начальством. В жизни, правда, начальство было низким и пухлым, но все одно умудрялось смотреть на Елену сверху вниз, не скрывая своей неприязни.

Происходила она из близкой дружбы с Федюней.

Ну и в целом…

– Елена Петровна! – а голос у Мизигина была гулким, басовитым. – Зайдите на минуточку…

Спасительная дверь, за которой шумел третий курс, дожидаясь интереснейшей лекции по панатомии, была рядом, но…

– У меня лекция.

– На минуточку, - Мизигин сдвинул брови.

Ну да, а потом сам станет говорить, что она на лекции опаздывает. Сволочь. И Федюня тоже. Но о нем Елена себе думать запретила во избежание перегрузки нервной системы.

– На вас жалуются! – Мизигин потряс бумажками. – Посмотрите!

– На что?

– На жалобы! Вы… позволяете себе быть нетактичной! Вы грубы. Постоянно придираетесь к студентам…

– Уж не тем ли, которые считают, что блуждающий нерв постоянно меняет свое местоположение и потому так назван? Или к тем, что искренне думают, что от перестановки ребер форма грудной клетки не изменится?

– Это… мелочи.

– Ну да. Наверное… но мы врачей учим!

– Именно! Мы воспитываем будущих врачей! Мы должны прививать им уверенность в себе! Чувство собственного достоинства…

– А знания? – не удержалась Елена. – Знания мы прививать не должны?!

– Должны! Но почему-то у других получается прививать знания без этого вот! – Мизигин сунул пучок листочков под нос. – Они находят способы! Методы! Они заинтересовывают студентов! А вы…

– А я требую учиться.

Выживет.

Он давно еще выживал, но раньше как-то… тихо, исподволь гадил. А как пост получил, так и развернулся. И сейчас вперился глазенками своими, сопит, краснеет…

Уволиться что ли самой?

Вот прямо сейчас, благо, конец года. И практики полторы недели осталось… а потом что? Ладно, раньше у неё имелись запасы денежные, но переезд с ремонтом их сожрали. И смена обстановки, хоть частичная, потому что дача давно уже не использовалась для жизни.

– Первый курс, - выдавил сквозь зубы Мизигин. – Спецгруппа…

– Поганцы, - Елена поморщилась. – И ощущение такое, что они вообще в первый раз про анатомию слышат.

– Это не имеет значение!

– А что имеет?

– Финансирование! Эта группа получает особое финансирование. По спецдоговору! – последнее Мизигин произнес с придыханием. – И мы обязаны обеспечить студентам лучшие условия… а вы… я посмотрел журнал! Исключительно неудовлетворительные оценки.

– Есть и удовлетворительные.

– А должны быть отличные! Елена Петровна… за такие деньги, которые они платят мы обязаны оправдать высочайшее доверие. И если… - Мизигин выдохнул. – Если вы не войдете в положение… если вы со своей глупой принципиальностью и дальше будете портить статистику, я вынужден буду поставить вопрос о служебном несоответствии!

Вот…

Скотина.

– Ставьте, - хмуро ответила Елена Петровна. – А я поставлю вопрос о комиссии… и найду, кого на неё пригласить. И тогда будет ясно, что мы там студентам прививаем… хотите?

Не зря ей Федюня снился.

Определенно, не зря.

Елизар заснул.

Давно с ним не случалось засыпать в малознакомых местах. А тут просто раз и все. И главное, сны были спокойными, даже умиротворяющими. И потому голоса, которые эти сны прервали, сразу показались неприятными.

Он открыл глаза, осознавая себя.

И то, что сила успокоилась. Да и в целом чувствовал себя Елизар очень неплохо. Голова слегка ныла, но не так, чтобы критично.

– …таким образом мы видим что? – Елена была рядом, за стеной. И сколько прошло времени?