– Она очень хочет поехать, наверное… – Предполагаю, мягко пожимая плечами.

– Ясен пень. Только кроме желания нужны еще действия.

Молчу, потому что не поспоришь.

Мужчина обходит стол и садится в свое кресло.

Я чувствую момент, когда переключается с разговора на меня. Полностью.

– Вы не любите женщин… – Ляпаю и тут же жалею. Сама понимаю, как тупо звучит. Краснею. У Тарнавского брови приподнимаются. Но он быстро возвращается в норму. Губы подрагивают – улыбается.

– Очень даже люблю, Юль. Не люблю наглость. А у моих сестренок ее с головой.

– У вас две?

– Три.

– Ого…

Мне и любопытно, и ненавижу себя за то, что «собираю информацию». Каждое слово оцениваю с точки зрения то ли это, что хотел бы узнать от меня Смолин.

Гадко. Тошно. Противно.

И, если честно, все меньше успокаивает мысль, что Тарнавскому чертовски повезло, что крысой к нему решили отправить меня. Любая другая не думала бы. А я… Буду бороться за него. Только буду ли?

– А у тебя? – мужчина спрашивает, склонив голову. Я смущаюсь. Вот сейчас можно было бы вывалить все, что я собиралась.

Про вечную благодарность за брата. Про выбор профессии из-за него. Да даже про чувства и «сотрудничество» со Смолиным. Но я неопредено веду плечами, сжимаю пальцы в замке и ограничиваюсь простеньким:

– Брат. Старший.

Тарнавский кивает.

– Тоже звонишь ему вот так? – Спрашивает, подбородком указывая на телефон. Я улыбаюсь и мотаю головой.

– Нет. Владик не такой, как вы. Это скорее он мне позвонит. У нас разница небольшая. Он работает в родном городе. Механиком. А я…

– А ты молодец, Юля.

Совсем немного раскрывшись, чувствую себя одновременно глупо и свободней. Понимаю, что Тарнавский добился своего.

Улыбаюсь. Прокашливаюсь и снова ерзаю.

– Я принесла резюме.

Сообщаю, хотя он не спрашивал.

– Давай.

Достаю из сумки, протягиваю и с волнением слежу, как лист в файле берут из моих рук красивые мужские пальцы. Тарнавский изучает его недолго и без явных эмоций.

Просто скользит взглядом по моему не фееричному послужному списку. Я достичь высот никак не успела бы, а все равно неловко.

Судья откладывает. Смотрит на меня. Вокруг нас сгущается серьезность.

– Я не уверена, что вам поможет такой сотрудник, как я…

– Почему? – Я очень благодарна Тарнавскому, что он не расценивает мое сомнение, как попытку повысить собственную ценность. Спрашивает, немного сведя брови.

– У меня совсем нет опыта. Да и процесс я не очень люблю, если честно…

Судья расслабляется, отмахивается и откидывается на спинку кресла.

Телефон снова жужжит – даже не смотрит.

– Я видел твою зачетку, Юль. Мне Василенко поставил тройбан и сказал, что из меня максимум получится какой-то замшивый следак. А у тебя – красивая пятерочка.

В разговоре пауза. Что ответить-то? Приятно. Воодушевляет. А для него – ужасная ошибка.

– Давай попробуем… – не дождавшись, Вячеслав предлагает. Я молчу. Ему быстро надоест меня подталкивать? – Ты можешь не дотягивать как юрист, Юля. Я тебя научу. Отпуск дам. С сессией помогу. Но мне нужна абсолютная лояльность. Изменишь парню…

Глаза расширяются, я на опережение ляпаю:

– У меня нет парня.

Перебив, чувствуя себя глупо. Тем более, что судья-Тарнавский равнодушно отмахивается.

– Без разницы. Заведешь, изменишь – твой выбор. Изменишь мне – пожалеешь.

Пульс учащается. Судя по строгому тону – это не шутка и не попытка запугать. Так и будет.

В прямом взгляде читаю, что преданность – это и есть единственное условие.

Еще понимаю, что предложение Тарнавского – это в большей степени помощь мне, чем его нужда. Я ему правда понравилась. Как человек. Он решил дать возможность сделать мощный старт.

И вот сейчас я еще могу встать и уйти. Он поймет, а я и не собиралась устраиваться помощницей судьи. Но почему-то не ухожу.

– Думать некогда, Юль. Да или нет.

Тарнавский подталкивает. Я до боли впиваюсь ногтями в кулак. Где же ваше терпение, господин судья?

Раз. Два. Три, Юля.

Три. Два.

– Юль…

– Я буду преданной, – обещаю и как в обрыв лечу.

Глава 6