Она выдержала его пристальный взгляд, проводя пальцами по тому месту, где чернила пульсировали под его кожей, и прошептала слова Луки:

— Не позволяй им сломать тебя, Джордан. Не позволяй Эйвену сломать тебя. Он не заслуживает такой власти. И если ты дашь ему её добровольно, тогда он выиграет… но ты не единственный, кто проиграет. — Ее голос был хриплым, когда она заявила: — Я тоже.

Значение в ее глазах было безошибочным. Но она все равно позаботилась о том, чтобы он точно знал, что она говорит, сказав ему следующее.

— Я люблю тебя, Джордан, — выдохнула она, глядя на него полными слез глазами. — Я знаю, что ты через многое прошел… больше, чем кому-либо когда-либо приходилось проходить. Но если единственная причина, по которой ты не со мной, заключается в том, что ты боишься пройти через большее, тогда ты должен знать… это действительно глупо.

Удивленный звук сорвался с губ Джордана… что-то среднее между раздраженным весельем и подавленным недоверием. Это был звук, который потряс его, так как он исходил из места глубоко внутри… места, которое начинало наполняться теплом, заставляя его чувствовать себя легче, чем когда-либо за долгое время. Но все же…

— Я понимаю, о чем ты говоришь, и ты права… из-за того, кто ты есть, ты всегда будешь мишенью. И из-за твоей дружбы с Алекс тоже, — признал Джордан, уже осознав все это. — Но я не думаю, что ты понимаешь, насколько Эйвену понравились картинки, которые он мне прислал… как сильно он хочет, чтобы они произошли. И что, если он узнает, что мы… вместе… он позаботится о том, чтобы они сыграли свою роль.

— Пусть попробует.

Джордан отшатнулся от силы слов Д.К., от вызова в ее голосе, от решимости в ее глазах.

— Думаю, ты обнаружишь, что это одна из принцесс, с которой не так-то легко связываться, — продолжила она. — И это то, что он тоже найдет, если он достаточно глуп, чтобы осмелиться снова прийти за мной.

Вокруг них поднялся ветер, раздувая распущенные волосы Д.К. вокруг лица. С горящими глазами и свирепым выражением лица, Джордан подумал, что она никогда не выглядела более красивой.

— Это и мое решение, Джордан, — тихо сказала она, снова подходя ближе, теперь носки их ботинок соприкасались. — И я выбираю тебя. Потому что верю, что все, что будет дальше, будет стоить риска. Вопрос в том, чувствуешь ли ты то же самое? — Она облизнула губы, что было единственным признаком ее нервозности. — Стою ли я такого риска?

Джордан крепко зажмурился, когда наклонился и прижался лбом к ее лбу, точно так же, как он сделал, когда они впервые вошли через сферическую дверь. Его разум был в смятении, его шрамы обнажились. Его страхи, его кошмары, его прошлое… все. И все же она была здесь, не убегая, не соглашаясь держаться на безопасном расстоянии; вместо этого она предлагала ему себя, готовая рискнуть собственной жизнью, собственной смертью, чтобы быть с ним.

— Ты мой, Джордан Спаркер. Навсегда.

Джордан услышал, как угроза Эйвена вторглась в его память. Но затем, ясно как день, он услышал другой голос — голос Алекс — и слова, которые она произнесла в его голове.

«С тобой покончено, Эйвен. У тебя здесь больше нет власти.»

А потом, сразу после Алекс, Джордан услышал Биара:

«Я всегда буду рядом с тобой. Несмотря ни на что.»

Затем он услышал слова, сказанные всего несколько минут назад:

«Если ты позволишь ему забрать у тебя то, что ты любишь, из страха, что ты это потеряешь, то ты все равно это потеряешь.»

И, наконец, он услышал Луку, голос своего давно умершего брата, так близко, что Джордан почти мог представить, что он стоит прямо рядом с ним:

«Никогда не позволяй им сломать тебя, Джордо».

Сделав измученный вдох, прервавшийся на середине, Джордан открыл глаза и отодвинулся достаточно, чтобы увидеть, что Д.К. наблюдает за ним, выражение ее лица открытое, теплое, наполненное всей любовью, которую она испытывала к нему.

Увидев все это, он услышал последний голос… Охотника.

«За исчезающие шрамы. И надежду на исцеление.»

Джордан почти мог представить, как его инструктор поднимает бокал в очередном тосте, когда его мысли выстроились в ряд и начали укрепляться внутри. Когда его шрамы начали исчезать в тишине, предложенной девушкой, которую он любил, пока она ждала, когда он поймет то, что она уже знала: что быть вместе стоило риска. Это стоило любого риска, любого риска. И что Эйвен был бы идиотом, если бы пошел за ними, потому что они не собирались сдаваться без боя.

Они не собирались позволить ему победить.

Они не собирались позволить ему сломить их.

Чувствуя, как на него снизошел покой, непохожий ни на что, что он испытывал раньше, Джордан наконец смог ответить на вопрос Д.К..

Как бы.

— За последние несколько минут ты назвала меня тупицей и идиотом, оба термина я нахожу крайне оскорбительными. — Уголки его губ приподнялись, когда он потянулся и медленно начал обнимать ее за талию. — Но я также думаю, что ты, возможно, права. В этом… и обо всем остальном.