Дороти поджала губы.

— Отсюда туда, больше никуда.

Биару пришлось подавить ухмылку. Он знал, что его мама была только обеспокоена. Но даже она должна была понять, что переборщила со своей материнской заботой. Все остальные, конечно, знали, если продолжающееся хихиканье было каким-то признаком.

— Мы скоро снова со всеми увидимся, — пообещал им Уильям, пообещал Биару, направляясь к двери с Эви, все еще спящей у него на руках.

— Больше никаких переломов, — сказала Дороти Биару, следуя за мужем. — Больше ничего не ломай, или я потащу тебя обратно в Вудхейвен и запру, пока вся эта Эйвеновская неразбериха не закончится. Понял?

— Почти уверен, что это незаконно, мам, — сказал Биар, и его ухмылка теперь вырвалась на свободу. — И папа, скорее всего, потеряет работу, если кто-нибудь узнает.

— Хорошо. Это избавит меня и от того, чтобы запирать его, — сказала Дороти, заставив Уильяма задрожать от смеха, когда он наклонился и поцеловал ее в щеку. Еще несколько шагов, и они вышли из комнаты, тихо препираясь, направляясь по коридору.

Удовлетворенный вздох вырвался у Джордана, когда он сказал:

— Я люблю нашу семью.

Эти четыре слова тоже заставили Биара удовлетворенно вздохнуть, и это чувство оставалось с ним до конца ночи, еще долго после того, как они с Джорданом отправились в свою комнату и добрались до кроватей.

— 2-

— Брайан! Минутку, пожалуйста!

Биар только что закончил свой последний урок перед обедом в понедельник, когда ему позвонил Фитзи. Он был уже у двери, вешая свой лабораторный халат, когда обернулся и увидел профессора с сумасшедшими волосами, который махал ему рукой. Несмотря на то, что парень был у Фитзи четыре года студентом Эпсилон, тот все еще не знал его имени — да и вообще не знал ничьих имен — но, как и большинство людей, Биар находил это бесконечно веселым. Этот человек гений, когда дело касалось химии, но каким-то образом все остальное было ему недоступно.

— Сэр? — спросил Биар, возвращаясь к лабораторным скамьям, лишь слегка прихрамывая после еще одной полноценной ночи сна.

Профессор просматривал свой личный TCD-планшет, на котором Биар мог видеть сложные уравнения и рисунки, нацарапанные почти неразборчивым почерком.

— Чем я могу вам помочь, Барклай? — спросил Фитзи, поправляя очки на носу и не осознавая — или не заботясь о том — что половина его усов выкрашена в синий цвет, как это было у всех в классе.

Биар моргнул, затем осторожно сказал:

— Вы звали меня, сэр. Чем я могу вам помочь?

Настала очередь Фитзи моргнуть, но затем его глаза сфокусировались за увеличенными линзами, и он сказал:

— Ах, да. Прости меня, я не подумал.

Когда он снова начал листать свой планшет и больше ничего не сказал, Биар надавил:

— Итак…?

Фитзи подскочил, как от неожиданности.

— Боже, Беллами, как долго ты там стоишь?

Биару пришлось подавить смех.

— Сэр, я вам для чего-то понадобился?

Профессор снова поправил очки.

— Если подумать, раз уж ты здесь, мне бы не помешала помощь.

Биару стоило немалых усилий не закатить глаза. Вместо этого он спросил:

— Какого рода помощь?

Фитзи, наконец, положил планшет на скамейку и полностью сосредоточился на Биаре.

— Я работаю над проектом и достиг точки, когда мог бы использовать другой разум для мозгового штурма через некоторые непредвиденные осложнения. Ты мой лучший ученик, Баки… что ты скажешь о дополнительном зачете?

Биар любил химию. Для него это было естественным, даже более того, он полностью наслаждался всеми возможностями, которые предоставлялись. Люди не были способны к магии, но с помощью химии не было конца тому, что они могли делать; не было предела чудесам, которые они могли изобретать. Все, что для этого требовалось, — это немного нестандартного мышления, и при правильном соотношении и ингредиентах все было возможно.

Из-за этого Биар никогда не отказывался от предложений Фитзи о дополнительной работе. Главным образом потому, что эти проекты всегда оказывались достаточно сложными, чтобы заставить Биара задуматься… что делало конечные результаты еще более удовлетворительными.

— Что за проект? — спросил Биар.

Профессор снова взял планшет и прокрутил его назад, пока не нашел то, что искал, и передал планшет Биару.

— Мне поручено создать устройство, которое будет содержать в себе два решения. После активации необходимо усилить распыление, гарантируя, что оба раствора распределяются и достигают намеченных целей в пределах обширной зоны. Оба решения, Бакстер. Это очень важно.

Биар просмотрел грубые двумерные чертежи прототипа, над которым работал Фитзи, и кивнул, увидев направление, в котором двигался его профессор. Он также увидел то, о чем Фитзи умалчивал.

Постукивая пальцем по круговой диаграмме, Биар сказал:

— Это оружие.

Фитзи избежал взгляда Биара, когда провел рукой по лабораторному халату, смахивая блестящий порошок вессарута, который они использовали на уроке и который, каким-то образом, покрыл профессора. Когда порошок потревожили, он зашипел и заискрился в воздухе, но учитель просто ответил: