— И вам тоже не удалось, сэр!

— Вы правы, дорогой Сэм, но вначале я не мог говорить, а когда такая возможность появилась, говорить было не с кем, потому что ни один краснокожий не навестил меня. Я не мог использовать своего шанса на защиту!

— И сейчас не сможете!

— Почему же?

— У вас ничего не получится. Вы совершенно неопытный гринхорн и вместо помощи только навредите нам. Вы очень сильны физически, но на этот раз нужна не сила. Сейчас потребуется жизненный опыт, способность убеждать, хитрость, а этого вам недостает. Не ваша вина, что от рождения вы лишены этих достоинств, поэтому уступите и поручите мне нашу защиту.

— Согласен, дорогой Сэм, и от всей души желаю удачи!

— Не сомневайтесь!

Никто не мешал нашему разговору, так как допрос еще не начался. Инчу-Чуна и Виннету разговаривали с Тангуа, посматривая в мою сторону. Значит, говорили о нас. По виду Тангуа было понятно, что он старается изо всех сил опорочить нас, наверняка врал напропалую. Спустя некоторое время все трое подошли к нам. Апачи встали справа, а Тангуа — слева от меня. На этот раз Инчу-Чуна обратился к нам, да так громко, чтобы все могли услышать:

— Вы слышали, что я сейчас говорил. Вы должны сказать правду, и вы можете защищаться. Отвечайте на вопросы! Вы из той группы белых, которые строили дорогу для огненного коня?

— Да. Но мы трое не прокладывали дорогу, а были наняты для охраны, ответил Сэм. — Этот же молодой человек, которого зовут Шеттерхэнд…

— Замолчи! — вождь оборвал Сэма на полуслове. — Отвечать можешь только на вопросы. Ежели будешь говорить больше, я прикажу тебя высечь! Итак, вы принадлежите к той группе бледнолицых? Отвечай: да или нет?

— Да, — ответил Сэм, напуганный угрозой порки.

— Шеттерхэнд измерял землю?

— Да.

— А вы трое защищали этих людей?

— Да.

— Значит, вы хуже их, потому что защитники воров и негодяев заслуживают двойного наказания. Рэттлер, убийца Клеки-Петры, был вашим товарищем?

— Да, но уверяю вас…

— Молчи, собака! — закричал Инчу-Чуна. — Ты должен говорить только то, что я хочу знать, и больше ничего. Ты знаешь законы Запада?

— Да.

— Как закон велит наказать конокрада?

— Смертью.

— Что стоит дороже: лошадь или огромная страна апачей?

Сэм счел за лучшее промолчать.

— Говори, не то прикажу высечь тебя до крови!

Сэм буркнул:

— Высеки! Сэма Хокенса никто не заставит говорить!

Я не выдержал:

— Говорите, Сэм, так будет лучше!

— Ладно уж, сэр, сделаю как вы хотите. Но я все равно другого мнения.

— Итак, что стоит дороже: лошадь или страна?

— Страна.

— Значит, тот, кто отбирает землю, заслуживает смерти. К тому же вы товарищи человека, который убил Клеки-Петру. Это усугубляет вину. Воров бы мы просто застрелили, но вы еще и убийцы, поэтому перед смертью вас будут пытать у столба. Но это не полный перечень ваших злодеяний. Вы предали нас кайова?

— Нет.

— Это ложь!

— Я не лгу!

— Вы же ехали за нами, когда мы оставили ваш лагерь?

— Да.

— Значит, вы поступили как враги апачей.

— Нет. Вы нам угрожали, поэтому мы вынуждены были, согласно законам Запада, проверить, ушли ли вы действительно или нет. Вы же могли укрыться и перестрелять нас всех до единого. Поэтому мы поехали за вами.

— Почему ты не поехал один? Почему взял Шеттерхэнда?

— Чтобы научить его читать следы, ведь он новичок в этом деле.

— Если вы были мирно настроены и исключительно из-за предосторожности поехали за нами, почему вы позвали на помощь кайова?

— Ваши следы сказали нам, что ты поехал вперед. Мы поняли, ты приведешь воинов, чтобы напасть на нас.

— Вы действительно вынуждены были обратиться за помощью к кайова?

— Да.

— Вы не могли поступить иначе?

— Нет.

— Опять ложь! Чтобы уцелеть, надо было сделать то, о чем я говорил, уйти из нашей страны. Почему вы этого не сделали?

— Мы не могли уйти, не сделав работы.

— Значит, вы решили закончить грабеж и для этого заключили союз с кайова? Тот, кто натравливает на нас врагов, погибнет. Вот и еще одна причина лишить вас жизни. Кроме того, когда мы напали на кайова, вы помогали им. Разве этого не было?

— Мы поступили так, чтобы избежать кровопролития.

— Ты хочешь рассмешить нас? Разве ты не следил за нами, когда мы подходили?

— Следил.

— Разве ты не подслушивал, о чем говорили?

— Подслушивал.