— Джексон, — прошептала она, боль исказила её прекрасное лицо.

— Спокойной ночи, Уилла.

Она смотрела на меня, в её глазах блестели слёзы, пока, наконец, она не опустила взгляд в пол и не поспешила наружу, на тёмную, пустынную парковку.

Я стоял в дверях, наблюдая, как она бежит к своей машине, убеждаясь, что она благополучно добралась до неё и выехала на шоссе, отправляясь по направлению своего дома.

— Чёрт, — прошипел я. Мои руки сжались в кулаки. — Чёрт! — мой крик растворился в ночи.

Я заставил Уиллу плакать, и всё потому, что не знал, как справиться с эмоциями, бурлящими в моей голове.

Я сразу же вернулся внутрь за ключами, закрыл дверь, а затем направился прямиком к бутылкам с ликером. Меня не волновало, что на стеле в центе зала остался грязный стакан, и что рядом с бильярдным столом стояли пустые бутылки. К чёрту пинтовый стакан, из которого пил этот придурок, когда разговаривал с Уиллой.

К чёрту всё это.

К чёрту чувства, всех их. Я бы сжёг их дотла.

Я снял носик с бутылки текилы и поднес её прямо к губам, чтобы сделать глоток.

Текила служила мне ластиком.

Я не хотел вспоминать мамино лицо или её голос. Я не хотел вспоминать, каким одиноким я чувствовал себя, когда она бросила меня. Я не хотел вспоминать глаза Уиллы, полные слёз.

Я не хотел вспоминать ничего из этого, поэтому я пил глоток за глотком, шот за шотом.

Идти домой было не вариант. Мой путь лежал через дом Уиллы, и я не удержался бы от порыва лечь в её мягкую постель. Я бы не смог удержаться от желания заключить её в объятия и заснуть, уткнувшись носом в её волосы.

Так что я не пошёл домой.

Я напился и вырубился на бильярдном столе, зная, что только что испортил лучшее, что когда-либо случалось со мной.

Глава 17

Уилла

— Что ты думаешь? — я спросила папу.

Он вздохнул.

— Я думаю, тебе просто нужно набраться терпения. Я не согласен с его реакцией, но я понимаю.

После того, как Джексон выгнал меня из бара прошлой ночью, я пришла домой лишь для того, чтобы часами ворочаться с боку на бок. Я не спала, потому что прокручивала всё снова и снова. Ничего не имело смысла, поэтому утром первым делом я пошла к маме и папе, чтобы выпить кофе и посоветоваться.

— Я не сделала ничего плохого, — мне было всё равно, что сказал Джексон, я не флиртовала с тем парнем в баре. Я даже не умела флиртовать.

— Нет, не сделала, — папа похлопал меня по колену, — но Джексон оборонялся, милая. Встреча с матерью далась ему нелегко, и я понимаю, почему он так отреагировал на неё. Дай ему шанс осознать, что он облажался.

Меня не удивило, что папин совет состоял в том, чтобы дать Джексону поблажку. Папа был самым понимающим человеком на планете.

Мы сидели за обеденным столом, глядя в большую раздвижную стеклянную дверь, которая выходила на задний дворик. Мама была на кухне и мыла посуду после завтрака. Она сбежала после того, как мы поели, оставив нас с папой наедине для разговора.

Она всегда так делала. Она позволяла папе вести трудные разговоры, потому что результат всегда был лучше. Я любила маму, но её прямолинейный подход обычно просто доводил меня до слёз. Мне нравилось, что она это понимала. Когда случалось что-то действительно важное, она всегда принимала участие. Она позаботилась о том, чтобы папа знал её позицию и мнение.

Но она оставляла подачу на его усмотрение. Она признала, что мы с папой были родственными душами.

— Спасибо, папа.

— В любое время, — он потягивал кофе, глядя через наш двор на детскую площадку.

Пошёл ли Джексон домой прошлой ночью? Что он чувствовал, когда проходил мимо? Колебался ли он, желая прийти и извиниться? Или это был конец?

Мои глаза наполнились слезами при одной лишь мысли об этом.

Я была так зла на него. Как он мог обвинить меня во флирте с другим мужчиной? Разве он не видел, как сильно я забочусь о нём? Разве он не видел, что в моих глазах был только он, и это длилось годами?

Мне хотелось кричать во всю глотку. Мне хотелось бить кулаками по столу, потому что это было так несправедливо.

Но я этого не сделала. Я молча сделала ещё один глоток кофе и тупо уставилась на двор.

Джексон, возможно, плохо обошёлся со мной прошлой ночью, но это не изменило моих чувств к нему. Если бы он постучал в мою дверь прямо сейчас, я бы немедленно простила его. Если только он не сделает что-то по-настоящему гадкое или злобное, я всегда буду рядом с ним.

Но я не собиралась преследовать его.

Если он всё ещё хотел меня — мяч был на его стороне. Я заслужила извинений. Шмыгая носом, я вытерла глаза насухо и сосредоточилась на детской площадке. Этим утром было холодно, и трава была покрыта белыми кристаллами. Я изучала замороженные лезвия как раз в тот момент, когда по тротуару на дальней стороне игровой площадки появился мужчина.