– Надо думать, – он помедлил, вспомнив фильм, который видел подростком (что-то про похитителей тел?), – надо думать, никто никогда не проверял, не были ли эти люди действительно заменены точными двойниками?

Майк… Маршалл… или как там его звали, посмотрел на Бенхэма еще более странно и повернулся на стуле, чтобы заговорить со своим соседом по другую руку.

Бенхэм, со своей стороны, пытался и дальше вести себя нормально (что бы под этим ни подразумевалось), но потерпел самое горестное поражение. Он действительно сильно напился и начал бормотать про «гребаных выходцев из колоний», а по возвращении с обеда чертовски поссорился с женой – ни то, ни другое никак нельзя было счесть обычным происшествием.

После ссоры жена Бенхэма заперла перед ним дверь спальни.

Он лежал на диване внизу, укрывшись мятым покрывалом, и мастурбировал себе в трусы, пока жаркая сперма не выплеснулась ему на живот.

Под утро он проснулся от ощущения холода в гениталиях.

Вытершись полой белой рубашки, он снова заснул.

Саймон не способен был мастурбировать. Ему хотелось, но рука просто отказывалась двигаться. Она лежала рядом с ним совершенно здоровая и невредимая, но было такое ощущение, что он начисто забыл, как заставить ее повиноваться. Как глупо, ведь правда?

Правда?

Его прошиб пот. Капли стекали с его лица и лба на белые хлопковые простыни, но ниже шеи его тело было сухим.

Захватывая клетку за клеткой, что-то поднималось внутри него снизу вверх. Оно мягко погладило его лицо, точно возлюбленная поцеловала, лизнуло шею, выдохнуло воздух на щеку. Коснулось его.

Ему надо было встать с постели. Он не мог встать с постели.

Он попытался закричать, но рот отказывался открываться. Голосовые связки отказывались вибрировать.

Саймон все еще видел потолок, по которому скользили полосы света от фар проезжающих внизу машин. Потолок начал расплываться: глаза все еще принадлежали ему, и на них выступали слезы, которые, скатившись по его лицу, намочили подушку.

«Врачи не знают, что со мной, – думал он. – Мне твердят, у меня то же, что и у всех. Но я не мог этим заразиться. Я подцепил что-то другое. Или может быть, – подумал он, когда перед ним все поплыло, и остатки Саймона Пауэрса поглотила тьма, – это оно подцепило меня».

Вскоре Саймон встал, помылся и внимательно осмотрел себя перед зеркалом ванной. Потом улыбнулся, точно увиденное ему понравилось.

Бенхэм тоже улыбался.

– Рад вам сообщить, – сказал он, – что объявляю вас совершенно здоровым.

Лениво потянувшись на стуле, Саймон Пауэрс кивнул.

– Я чувствую себя просто потрясающе.

«И действительно выглядит он прекрасно, – подумал Бенхэм. – Просто пышет здоровьем». И ростом Пауэрс теперь казался выше. Очень привлекательный молодой человек, решил врач.

– Итак, те… эм… ощущения больше не возвращались?

– Ощущения?

– Ощущения, про которые вы мне рассказывали. Что ваше тело больше вам не принадлежит.

Саймон мягко повел рукой, обмахивая лицо. Холодный циклон ушел, и Лондон внезапно затопила волна жары, – казалось, это уже вовсе не Англия.

Слова врача Саймона как будто позабавили.

– Все мое тело принадлежит мне, я в этом уверен. Саймон Пауэрс (90/0666L, НЕ ЖЕНАТ, МУЖ.) усмехнулся так, словно весь мир тоже принадлежит ему.

Врач смотрел, как он выходит из кабинета. Он выглядел более крепким, почти неуязвимым.

Следующим пациентом в списке Джереми Бенхэма был двадцатидвухлетний парнишка. Бенхэму придется рассказать ему, что у него СПИД. «Ненавижу эту работу, – подумал он. – Мне пора в отпуск».

Выйдя в коридор, чтобы пригласить парнишку в кабинет, он прошел мимо Саймона Пауэрса, который оживленно болтал с хорошенькой австралийской медсестрой.

– Это, наверное, чудесное место, – говорил он ей. – Я собираюсь туда поехать. Хочу везде побывать. Хочу познакомиться со всеми! – Руку он положил ей на локоть, и она даже не пыталась высвободиться.

Доктор Бенхэм остановился рядом с ними и тронул Саймона за плечо.

– Только больше мне на глаза не показывайтесь, молодой человек, – с улыбкой сказал он.

Саймон Пауэрс усмехнулся.

– Больше вы меня не увидите, доктор, – сказал он. – Во всяком случае, таким. Я бросил банк. Я собираюсь в круиз вокруг света.

Они пожали друг другу руки. Ладонь у Пауэрса была приятной на ощупь, теплой, сухой.

Бенхэм ушел, но не мог не слышать, как Саймон все еще болтает с медсестрой.