Но, я вернусь. Верю в это.

Нас семеро.

Наш бортинженер подполковник Королевства Хайдарабад Светлейший Князь Александр Азамович Джахи, двоюродный брат Главы правящего Дома самого влиятельного Королевства бывшей Индии, обменивался данными с космодромом в порядке подготовки к старту.

— ЦУП, телеметрия в пределах нормы. Штатно.

— Принято. Начинаем обратный отсчёт.

Цифры замигали на табло.

У меня даже браслет не работает. Иначе мы просто не взлетим.

— Девять… Восемь…

Плохо было на душе.

Я плохо простился с Диной. Хотел кучу всего сказать. О том, как люблю, но времени уже не было. Корабль не станет ждать пока мы сюси-пуси. Но, мог ведь и успеть сказать?

— Пять… Четыре…

Я столько раз летал в космос. Но, на корабле такого класса я не летал никогда. Господи, спаси, сохрани и помилуй раба Твоего. У меня дома молодая беременная жена и маленькая дочь. Не за себя прошу…

Корпус корабля задрожал, отрываясь от стартового стола. Большой корабль. Но он такой маленький по сравнению с тем кораблём, который ждёт нас на орбите.

Перегрузки вдавили меня в ложемент…

Мы поползли вверх. Это с земли кажется, что корабль взлетает стремительно. Оно, конечно, так и есть, но изнутри это выглядит совсем иначе. Мы, словно тот ослик, груженный тяжелеными камнями, пытаемся сделать очередной шаг вверх. В небо.

Пошли секунды.

Десять. Двадцать.

Дикий рывок.

Летим куда-то вниз.

Отстреливаются парашюты.

Аварийная система спасения.

Океан.

Мы не видим ничего из кабины, кроме мельтешения. Пока нам ничего не сообщают. А что могут сообщить за секунды?

Мы падаем.

Новые парашюты.

Дина и Катя, простите меня за всё. Я вас люблю. Любил. Люблю…

Натяжение. Замедление.

Секунды. Пара минут провисания.

Тяжелый шлепок об воду.

Ложементы не подвели. Судя по ощущениям, я ничего себе не сломал. Судя по остальным, у них тоже всё обошлось.

— «Бродяга», есть ли телеметрия?

Самойлов откинул забрало шлема.

— Штатно. Что это было?

ЦУП пытался играть в надёжность.

— Аварийное срабатывание систем эвакуации экипажа. Бывает. Есть пострадавшие?

— Вроде, что и нет. Тряхнуло, правда, хорошо.

— Штатно тряхнуло. Отклонений не отмечено. За вами вылетели экипажи Космического Спасения. Скоростные корабли выходят в район вашего приводнения. На берегу развёрнуты соответствующие службы.

Уверенный голос генерала Анастасии Кругловой явно нас успокаивал. Даже боюсь представить, что там сейчас творится в ЦУПе.

— Экипаж, ваши родственники хотят сказать вам по паре слов. Успокойте их. Первой у нас тут на очереди Светлейшая Княгиня Лунная Диана Александровна.

Ну, будем считать, что «так получилось».

Крик:

— Миша, слышишь меня???!

Успокаивающе:

— Да, моё счастье. Всё хорошо. Мы приводнились. Ждём спасателей. Не волнуйся. Скоро увидимся. Как Катя?

— Катя хорошо. Она пока не понимает, что означала эта яркая вспышка в небе. И я не понимаю.

Она сдерживалась, но было ясно.

Я Дину понимал. Космический корабль с любимым мужем и отцом твоих детей взрывается через пару десятков секунд после взлёта. И не поймешь, сработала ли система эвакуации, и выжил ли там вообще хоть кто-нибудь. Случалось в истории всякое. Это космос.

— Ладно, Миш, у меня тут забирают микрофон. Всем надо. Все хотят. Люблю тебя. Любим. Ждём.

— И я вас.

* * *

ТЕРРА ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. 7 августа 2017 года.

Мы гуляли по дворцовому парку. Императрица пока опиралась на трость, но уже была вполне в тонусе.

— Маш, вот скажи, что это было? Мне не понравилось.

Она покачала головой.

— Если ты на что-то намекаешь, то я бы предпочла угробить тебя после победного завершения миссии. Смерть на старте политически глупа и нецелесообразна.

— Поди знай. Есть народная мудрость — третий лишний.

— Глупость. Я вообще не понимаю, почему я должна оправдываться? Угробить прекрасный высокородный экипаж. Во имя чего?

— Ты, конечно, Государыня Императрица, но ты одна из Трёх. Может я оказался лишним? Лист, как известно, прячут в лесу, а труп на поле боя. Я напрягся, а уж как напряглись Ухтомские я даже передать не могу. Зачем тебе это?