Рассматривая жилье этой семьи, я по-настоящему им завидовал. А как может быть иначе, если их квартира занимает пол-этажа довольно большого дома, да еще и ее окна смотрят прямо на Эйфелеву башню. С трудом себе представляю, сколько это может стоить. Только сейчас я в полной мере осознал, насколько богаты мои новые знакомые. Посмотреть у них дома на самом деле было на что. Пьер, показывая жилище и объясняя назначение той или иной комнаты, делал это с непередаваемым удовольствием и где-то даже с гордостью. Было чем гордиться, тут не поспоришь. Я со счета сбился и потерялся в этих комнатах и хитрой планировке. Правда, ненадолго, в итоге быстро разобрался, как все устроено, но все же.

Осмотр начали с выделенной мне комнаты. Собственно, рассказывать о ней особо нечего, если не считать того, что она была оборудована собственной ванной с туалетом, ну и мебель в ней была, судя по огромной кровати с украшенными замысловатой резьбой спинками, не из дешевых. Удивила размером так называемая гостиная, где, по словам Пьера, семья проводила большую часть жизни. Комната размером в сотню квадратных метров, заставленная всевозможными диванами, пуфиками и невысокими журнальными столиками, навевала мысли об уюте и спокойствии, что ли. Так и хотелось присесть в какое-нибудь кресло или прилечь на диван и порелаксировать. Дальше во время этой своеобразной экскурсии мы осмотрели кухню-столовую, комнату для занятий спортом, такой себе спортзал на минималках, комнату для курения, библиотеку и кабинет хозяина. Замучаюсь перечислять все, что я увидел там, и рассказывать, какое у меня было впечатление от всего этого. Однозначно — все дорого и богато. После знакомства с жилищем и троицей служанок, как я понял, поварихи и двух горничных, мне дали время освоиться в моей новой комнате, привести себя в порядок и немного отдохнуть. Я принял душ, переоделся и после этого, уже разбирая свои вещи, задался вопросом: что вообще происходит и почему именно со мной?

Если рассуждать здраво, да, конечно, я помог сыну этих богачей, но такого отношения к себе все равно не заслужил. По-хорошему, эти богачи должны были в лучшем случае сунуть мне в качестве благодарности сотню-другую своих тугриков и благополучно забыть о моем существовании. Здесь же — притащили домой, устроили по-королевски, еще и врача домашнего вызвали, чтобы он осмотрел мои травмы. Ведут себя со мной, как с дорогим гостем, и даже тот же глава семьи разговаривает, как с равным, ничем не выказывая своего превосходства. Странно все это и, как по мне, не должно так быть.

Хоть и лезли подобные мысли мне в голову со страшной силой, я не стал заморачиваться. По большому счету, детей мне с ними не крестить, взять им с меня нечего, поэтому и переживать я не стану. Почему-то плохого я от этой семьи не жду, вот есть такое чувство, что они со мной искренни, и все тут. Вскоре ко мне постучались и позвали на завтрак, который по понятным причинам вышел довольно поздним. За столом сидело гораздо больше народа, чем можно было ожидать. Оказывается, посмотреть на диковинку в виде меня примчались два брата Пьера, а еще появился переводчик, так что зря я переживал о проблемах коммуникации. После моего знакомства с новыми людьми мы приступили к завтраку, и сразу же выяснилось, что в этой семье во время еды разговаривать не принято. Благо лоханулся не я, а переводчик, изнывающий от нетерпения узнать новости с родины.

Он оказался чистокровным русским, родом из города Тверь. Как выяснилось из разговора уже после завтрака, он воевал здесь во Франции в составе русского добровольческого корпуса и после начала известных событий, связанных с революцией, возвращаться на родину не стал. Здесь женился, да так и прижился в Париже. Но рассказал он о себе, как я уже говорил позже, сейчас же Пьер непререкаемым тоном попросил его не вести никаких разговоров за завтраком, так как это плохо сказывается на пищеварении. Вот почему в этом доме за столом не разговаривают.

Переводчик внял этому строгому выговору и не проронил ни слова, пока не закончился завтрак.

На самом деле мне было неприятно выслушивать это замечание Пьера. Не все ведь знают, какие законы царят в их доме, можно было сказать это и помягче. Понятно, что я только отметил для себя все это и сделал определенные выводы, но встревать и не подумал. Лишнее это, тем более что этот переводчик мне как бы никто.

Про сам, собственно, завтрак особо рассказывать нечего, разве что упомяну, что кофе французы пьют после еды и делают это даже без сигареты вприкуску. Вот же дикари. Это я иронизирую, конечно. Просто привык в прошлой жизни начинать свой день с кружечки кофе с сигаретой. Вот и здесь, когда пригубил замечательно сваренный напиток, аж слюна потекла, так захотелось закурить, с трудом сдержался, чтобы не попросить сигарету. Для себя в принципе решил по возможности обойтись в своей новой жизни без этой вредной привычки, но это не точно. Все-таки в прошлом я был заядлым курильщиком.

Еще что можно отметить из прошедшего завтрака — что какое-то напряженное отношение ко мне было, пока мы не начали есть. Уж не знаю, что они ожидали увидеть, может, кого-то вроде дикаря, который понятия не имеет, как пользоваться столовыми приборами, или еще чего, но они явно вздохнули с облегчением, когда увидели, как я веду себя за столом. В принципе ел я не торопясь и без стеснения, как привык, тем более что приготовлено все здесь было действительно вкусно, и я после завтрака не поленился поблагодарить повара, вернее, повариху.

Вот как раз после завтрака для меня начался ад в миниатюре.

Народ жаждал общения, причем все и сразу. Главное, что темы для разговора у всех были разными. Другими словами, каждого интересовало что-то свое из того, что я мог рассказать и о своей жизни, и о стране, из которой я приехал. Например, братьев Пьера очень волновало вопрос, собирается ли Советский Союз рассчитываться по долгам царской России.

Им вообще в голову не приходило, что неоткуда это знать четырнадцатилетнему пацану. Приехал оттуда, значит должен быть в курсе, и точка. Утрирую, конечно, но примерно так это и ощущалось. На самом деле я-то точно знаю, что Союз пошлет всех с этими долгами, но говорить этого не буду ни в коем случае. Еще не хватало остаться виноватым в чужих грехах. Молодому поколению, как это бывает, возможности задать вопросы не дали, старшие развлекались и вымотали меня напрочь.