— Хорошо спала? — спросила Джули на следующее утро, стоя у кухонного стола и намазывая маслом тост.

— Прекрасно, — ответила Мередит, отчаянно пытаясь не выглядеть так, словно провела эту ночь, занимаясь любовью с братом Джули.

— Хочешь, я помогу готовить завтрак?

— Ни за что. Па всю эту неделю работает в две смены, с трех дня до семи утра. Когда он приходит домой, ничего не желает, кроме как поесть и выспаться. Я уже приготовила ему завтрак. Мэтт никогда ничего не ест по утрам. Хочешь отнести ему кофе? Я обычно приношу его перед тем, как зазвонит будильник, а именно…

Она взглянула на пластмассовые кухонные часы в виде чайника:

— ..через десять минут.

Обрадованная тем, что может сделать что-то для Мэтта, Мередит кивнула и, налив кофе в кружку, нерешительно протянула руку к сахарнице.

— Он пьет только черный кофе, — пояснила Джули, улыбаясь. — Кстати, по утрам он ведет себя, как настоящий медведь, так что не жди радостного приветствия.

— Правда? — нахмурилась Мередит, не зная, что делать.

— Он не злится, просто молчит.

Джули оказалась отчасти права. Когда Мередит, постучавшись, вошла, Мэтт перекатился на спину, тупо уставившись в потолок и явно не понимая, на каком он свете. Единственным приветствием послужила легкая благодарная улыбка. Громко вздохнув, Мэтт сел и потянулся за кружкой, Мередит нерешительно подошла к постели, наблюдая, как он пьет, жадно, словно от этого зависит его жизнь, и чувствуя себя ненужной и назойливой, повернулась, чтобы уйти. Но Мэтт поймал ее за руку, и Мередит послушно уселась рядом.

— Почему только я чувствую себя таким измученным сегодня утром? — осведомился он все еще хрипловатым со сна голосом.

— Просто я жаворонок, — сообщила Мередит, — и, возможно, к полудню буду с ног валиться.

Он оглядел костюм, позаимствованный у Джули: клетчатую рубашку, завязанную узлом под грудью, и белые шорты.

— На тебе этот наряд выглядит так, словно просится на обложку журнала мод.

Это был первый комплимент, сказанный им, если не считать слов, которые Мэтт бормотал на ухо, когда они любили друг друга. И Мередит, обычно не обращавшая внимания на комплименты, запомнила этот только потому, «то его голос стал непривычно нежным.

Патрик вернулся домой, позавтракал и лег спать. Джули, весело помахав на прощание рукой, ушла в половине девятого, предупредив, что снова останется ночевать у подруги. Через час Мередит решила позвонить домой и передать через дворецкого отцу, что задерживается. Но вместо этого Альберт сообщил, что отец велел немедленно возвращаться домой объяснить причину столь внезапного исчезновения. Мередит по — , просила сказать отцу, что все в порядке и она вернется только в воскресенье.

После этого время, казалось, замедлило бег и тянулось бесконечно. Стараясь не разбудить Патрика, Мередит вошла в гостиную, чтобы найти какую-нибудь подходящую книгу. Выбор оказался неплохим, но Мередит была слишком взволнована, чтобы сосредоточиться на длинном романе. Среди журналов, сложенных на столике, Мередит отыскала старое руководство по вязанию крючком и начала изучать его со всевозрастающим интересом, особенно после того, как мысленно представила оригинальные и красивые детские пинетки.

И поскольку особых дел не предвиделось, Мередит решила попытаться связать что-нибудь и поехала в город. В галантерейном магазине Джексона она купила журнал для вязания, полдюжины мотков пушистой пряжи и большой деревянный крючок толщиной в мизинец.

Она уже открыла машину, припаркованную у скобяной лавки» Тру Вэлью «, но вовремя сообразила, что ужин, по-видимому, придется готовить ей. Швырнув на сиденье пакет с пряжей, она пересекла улицу, вошла в бакалейную лавку и несколько минут бродила среди заставленных товарами полок, справедливо сомневаясь в собственных кулинарных способностях. Мередит долго нерешительно стояла перед мясным прилавком, вспоминая, какой чудесный мясной хлеб подала вчера Джули. Но сегодня придется приготовить что-нибудь попроще.

Мередит рассеянно оглядела бифштексы, свиные отбивные, телячью печень и неожиданно заметила пакеты с сосисками. И тут ее осенило вдохновение. Если повезет, она сумеет превратить ужин в ностальгическое приключение вместо кулинарной катастрофы. Улыбаясь, она купила сосиски, кулек с булочками и огромный мешок зефира.

Вернувшись домой, Мередит убрала покупки и устроилась на диване с крючком, пряжей и иллюстрированным журналом. Согласно инструкции, основой любого изделия была цепочка петель, и начинающим рекомендовалось сделать не меньше сотни таких одинаковых петелек. Мередит послушно приступила к делу, причем каждая петля получалась длиной не меньше полудюйма из-за слишком большого крючка и толстой пряжи.

Утро медленно перетекало в день, и тревоги, отступившие было на время, вернулись с новой силой, поэтому она вязала все усерднее, чтобы не дать им воли. Она не станет думать о педиатрах… о том, как больно рожать… о том, что Мэтт захочет иметь право посещать ребенка… о детском садике… о том, что имел в виду Мэтт, когда сказал, что у них могла бы быть настоящая семейная жизнь…

Петли соскальзывали с крючка, огромные, одинаковые, образуя кремовую лужицу у ног. Мередит посмотрела вниз, понимая, что сейчас самое время поучиться вывязывать столбики, но не чувствовала особой охоты делать это и, кроме того, ощущала некое мрачное удовлетворение, неодолимую потребность держать себя в руках, что было возможно лишь при выполнении утомительной и нудной работы.