— Ну, пойдемте, поговорим, — усмехается отец семейства, когда мы заканчиваем обед.

Он одним лишь взглядом успокаивает желающую что-то сказать женщину, показывая Колину в сторону кабинета. Ну это я теперь уже вижу, что мы в кабинете оказываемся. Странно вообще-то, кабинет у фермера, но я молчу, переглядываясь с любимым. Отчего-то мне хочется обострить ситуацию, потому что отец милого явно не знает с чего начать разговор.

— Милый, он по-русски понимает, — негромко сообщаю я. С акцентом, конечно, на родном языке. На уже родном всем нам.

— Так, — вздыхает его отец. — Раньше Колин русского не знал, что же случилось?

— Поубивали нас, — объясняет мой любимый. — По-глупому поубивали, поэтому мы все прожили совсем другую жизнь, а потом нас в наши тела вернули. Да вот только, понимаешь, папа… Там была жизнь, а здесь…

— И там ты был… Кем? — резко по-русски спрашивает его отец.

— Лейтенант госбезопасности Савинков, — представляется мой милый. — Викки санинструктор, вытащила меня, да выхаживала. А ты?

— А я… — мужчина вздыхает. — А я из главного разведупра. Ты должен понимать, что такое «замороженный агент».

— Да, нам рассказывали, — кивает Колин. — Значит, связь у нас уже есть?

Его отец явно думает, что вернулись только мы, но любимый начинает рассказывать. О «грязнокровках», их положении в магическом сообществе, и чем это закончится всего через месяц. Он объясняет своему отцу, через что мы прошли и тот ему… верит.

— А почему вы верите? — не понимаю я. — Ведь вы верите, я же вижу!

— В ваших глазах, дети, — вздыхает отец моего любимого. — Нет детства, зато есть не раз мною виденное выражение. Колин мой сын, ты стала дочкой, а вот как вам помочь, я подумаю.

— Милый, так он что, советский? — удивляюсь я.

— Да, родная, — широко, освобождено улыбается Колин. — Только он не договаривает, потому что некоторые мною названные фамилии знает.

— Молодец, сынок, — хвалит его папа. — Хорошо учили.

Нас отправляют отдыхать, а в моей душе все поет — мы нашего встретили! Советского! У нас будет связь с Родиной!

Вернона в момент выхода ребят из-за барьера отвлек полицейский. После нашумевшего теракта полиция была насторожена, и мужчина, наливавшийся ненавистью там, где было много детей, полицейского несколько… удивил. А так как сходу доказать, что является опекуном сироты мистер Дурсль не смог, то выхода племянника не увидел.

Гермиона спокойно вела мужа к своим родителям, не забывая смотреть по сторонам. Этот явно рефлекторный жест обоих, идущих к ним детей, да еще и специфическая походка, мистера Грейнджера заинтересовали. Миссис Грейнджер что-то жестом показала ему, на что он кивнул, пытаясь удержать на лице улыбку. Под двумя твердыми, будто стальными, взглядами это было непросто.

— Здравствуй, папа, — улыбнулась Гермиона, профессионально оценивая реакцию. — Здравствуй, мама. Это Гарри, и он едет с нами.

— Здравствуйте сэр, — кивнул мистер Поттер, держа в поле зрения всю платформу. — Здравствуйте, миссис Грейнджер.

— С нами, так с нами, — согласился Марк, так звали отца девочки. — Это тот самый сирота, которого никто не любит?

— Я его люблю, остальные перетопчутся, — жестко заявила Гермиона, а юноша улыбнулся.

Решив ни о чем не расспрашивать на вокзале, мистер Грейнджер пригласил пару в машину. Глядя на то, как они движутся, как понимают друг друга, Марк понимал — дело непростое, потому вдвойне необходимо оказаться дома. Дочь за полгода изменилась совершенно. Изменился ее взгляд, ее выражение лица, даже речь. То, что так не бывает, он знал очень даже хорошо, но…

Оказавшись в машине, двое подростков моментально разделили сферы наблюдения, но сидели обнявшись. Миссис Грейнджер видела, что ее Миона не просто так положила голову на плечо своего Гарри — она внимательно оглядывает небо. И именно это женщину подвигло на не самые веселые размышления.

— Вернона я потом актирую, — негромко, по-русски, сообщил Гермионе Гарри. — Не до него сейчас.

— Договорились, — кивнула она.

Мистер Грейнджер переглянулся с женой, на что она опять сделала жест, долженствующий означать «все потом», а их дочь раздумывала о том, что на метлу так просто пулемет не приделаешь. Она прикидывала разные варианты, но по всему выходило, что отдача нарушит полет. Решив позже обсудить это с мужем, девушка сосредоточилась на наблюдении.

Прибыв домой и предложив подросткам выметаться, мистер Грейнджер еще раз заметил, как оба себя ведут — Гарри будто прикрывает дочь, а она высматривает врага. Именно так это и выглядело, заставив задуматься еще глубже, тем более что русский язык он определил, точно зная, что раньше дочь им не владела.

— Садитесь обедать, дети, — мягко предложила миссис Грейнджер. — А потом расскажете, как дела в школе и что случилось с вами.

— Разбомбить бы эту школу, — неожиданно для женщины отозвалась ее дочь.