С трудом сглотнув, Кларк в ужасе смотрел и слушал, как существо говорит.

Оно говорило долго, и когда Кларк вернулся домой, было уже почти утро. Упырь вернулся в могилу и спрятался под землей, укрывшись от солнца. Ждал. Он больше не был в заточении, но мог свободно приходить и уходить под покровом темноты.

Когда снова наступила ночь, он начал копать. И строить планы. Сначала он утолил свой голод.

Это была насущная потребность. Он пожирал близлежащих мертвецов, съедая все, что оставалось от плоти на костях, а затем и сами кости, не оставляя ничего, кроме того, в чем они были похоронены - украшений и обрывков истлевшей одежды. Насытившись, упырь сосредоточился на удовлетворении своей тоски по другим себе подобным - семье.

Смотритель должен был найти ему пару, поскольку его вид мог спариваться с человеческими самками и делал это в прошлом. Но смотритель еще не нашел ему пару.

Поэтому, когда мальчик и девочка спарились в темноте, лежа вместе на покрывале, расстеленном между могильными плитами, упырь наблюдал за ними из тени и увидел свой шанс. Он убил юношу, повинуясь заповеди и не принимая участия в изливающейся крови и еще теплой плоти, а девушку взял себе. Она была зрелой и плодовитой. Существо чувствовало ее запах. Упырь не терял времени даром.

За последние две недели он создал неплохое логово. Оно располагалось в центре своей первоначальной могилы, но туннели расходились во все стороны, представляя собой спиралевидный лабиринт, который становился все больше и сложнее. Девочку он держал в главной камере, в гнезде, которое построил для нее упырь. Он не беспокоился о том, что она сбежит - ее разум был слишком далек для этого, и даже если бы она могла рассуждать, она не смогла бы ориентироваться в черном лабиринте туннелей.

Он ел каждую ночь. Сначала оно пировало в соседних старых могилах, пожирая немногие человеческие останки, оставшиеся после ста лет захоронения, а ночью перекусывало убитыми на дороге, оставленными гнить на солнце вдоль дорог, окаймляющих эту часть кладбища. Затем он двинулся дальше, зарываясь в холм, туда, где находились новые могилы. Там, ночь за ночью, оно пожирало свою пищу, разрывая могилы Джеймса Сойера и Джорджа Стивенса, Кэти Лакенбо и Дэймона Бушара, Бритни Роджерс, Раймонда и Салли Берк, Стивена Кларка и многих других. Мертвые не могли кричать.

Эта ночь ничем не отличалась от других. Труп Дэйна Грако был съеден в течение десяти часов после погребения. Упырь был недоволен химикатами в теле, бальзамирующей жидкостью и тому подобным. Он тосковал по старым временам. Но еда есть еда, и он был голоден.

На следующий день, после того как Грако похоронили своего усопшего и попытались жить дальше, Кларк Смелтцер проверил заранее назначенное место и нашел новую коллекцию вещей, включая масонское кольцо Дэйна Грако. Он снова начал думать обо всем своем новообретенном богатстве. Он не делал ничего плохого, рассуждал он. Он не выкапывал трупы и не грабил их. И не похоже, чтобы мертвые больше нуждались в этих вещах. Почему бы ему не превратить их в деньги в ломбардах? Тем не менее, он должен был быть осторожен.

Такое, как это кольцо, он не мог продать на месте. Ему пришлось бы ехать в Харрисбург или Балтимор, чтобы продать его.

Под небольшой кучей драгоценностей и монет лежала записка, нацарапанная на клочке белой ткани, оторванной от чьей-то погребальной одежды. Записка была короткой, всего семнадцать слов, но Кларку пришлось потрудиться, чтобы разобрать почерк.

Никому не говори о моем существовании. Приводи мне больше женщин. Ты будешь вознагражден.

Он положил вещи в карманы, и его брюки провисли от веса монет и драгоценностей. Кларк натянул их, поправил ремень и пошел прочь.

Он изо всех сил старался не обращать внимания на слабые женские крики, доносившиеся из-под земли.

К полудню он снова был пьян, и все остальное не имело значения.

Глава 5

После смерти Дэйна Грако прошло две недели, а для всех остальных жизнь продолжалась.

Горе Тимми утихло, синяки Барри зажили, а чувство вины Дага ослабло. Страхи мальчиков, казалось, иссякли, хотя бы на время, под теплыми лучами летнего солнца. В конце концов, им было двенадцать, и они были стойкими, все еще способными использовать защитные механизмы детства. Тимми по-прежнему думал о дедушке каждый день, особенно если проходил мимо его могилы, и по-прежнему переживал моменты глубокой душевной боли и приступы плача. Но две недели начала летних каникул были как новая жизнь: после обеда они рыбачили на пруду (Барри и Тимми ловили ушастых окуней и карасей, а Даг обычно ловил палки, а однажды - черепаху), проводили время вместе в землянке, читали комиксы и девчачьи журналы, играли с игровым набором "Звезда смерти" из "Звездных войн" Тимми, в комплекте с пенопластовым мусором для компактора.

Они ходили по железнодорожным путям и находили железные шипы, которые несли обратно в землянку. Они проводили время, отстреливая крыс на городской свалке из своих BB-пушек и отвечая на первый залп новой войны со своими заклятыми соперниками. Ронни и Джейсон наткнулись на Дага на дальней стороне леса Боумана и попытались избить его, преследуя его до самого дома Барри, а парни в ответ украли велосипед Ронни и спрятали его на железнодорожных путях за бумажной фабрикой. Они ждали и смотрели со смесью восторга и страха, как поезд с углем переезжает его.

По утрам Барри помогал отцу, косил траву на кладбище и убирал внутри церкви. Тимми помогал по дому, безропотно выполняя свою ежедневную работу. За последние две недели его отец стал добрее и терпеливее, чаще говорил Тимми, что любит его, и действительно находил время, чтобы поговорить с ним обо всем. Он снова работал больше часов на бумажной фабрике, но, приходя домой, старался проводить время с сыном. Тимми подумал, может быть, все эти сверхурочные часы, которые отец работал, были вызваны желанием не думать о смерти собственного отца. Но он не стал спрашивать. Вместо этого он полол сорняки в саду и косил их двор. Он был рад, что отец снова стал проявлять к нему интерес.