– Не сказала и пообещала прийти. Я хотела влезть к нему в голову, узнать где Сэм, но не стала рисковать. Беринг не слишком доверяет сыну и мог вообще не говорить ему про Сэма. Если бы я воспользовалась силой и вырубилась, то кто знает, может, и не очнулась бы до самого конца конклава.

– Где встреча?

– В баре. Только я и Беринг.

Люк кивает, накрывает мои пальцы ладонями и шепчет:

– Я буду рядом.

Мы стоим слишком близко друг другу, так пристально смотрим в глаза. Единственное мое желание сейчас сократить это расстояние и… я ничего не делаю. Киваю, отступаю на шаг и пытаюсь понять, поверил мне Люк или нет.

27. Я этого не хотела

Вхожу в бар и тут же скидываю капюшон. Время уже три часа ночи. Практически весь город спит, но увеселительные заведения работают. Нахожу взглядом черную шторку, вдыхаю и шагаю вперед. Сейчас я встречусь с человеком, который дал мне так много, что я чувствую себя дрянью из-за того, что решила сделать.

Отодвигаю штору и прохожу к круглому столу, за которым сидит Беринг. Он дарит мне легкую улыбку, такую бы мог подарить отец своему ребенку. Я отвечаю ему тем же. В груди разливается тепло, если бы я помнила его все это время, то точно скучала бы.

Я не желаю Берингу зла и он это знает.

Как только сажусь за стол, Беринг протягивает руки, и я вкладываю свои пальцы в его холодные ладони.

– Как ты? – спрашивает он, и его брови становятся домиком.

– Все хорошо, – успокаиваю я и снова улыбаюсь. – Но я не знаю, сколько у нас есть времени, поэтому нужно перейти к делу.

Беринг кивает и тут же спрашивает:

– Как так вышло, что Люк стал твоим мужем?

Наклоняюсь к нему и шепчу заговорчески:

– Он не знает, кто я такая.

Возвращаюсь в исходное положение и улыбаюсь еще шире.

– Ты бы точно могла быть моей дочерью.

– Это было бы для меня честью, – честно признаюсь я.

Любой был бы лучше моего настоящего отца. Беринг тем более.

– Каков наш дальнейший план?

Я стараюсь перейти как можно ближе к делу, чтобы не проколоться в чем-то, не ляпнуть лишнего. У собеседника на нашу встречу другие планы. Его так и тянет в наше общее прошлое.

– Когда мне сообщили, что ты мертва, я был вне себе от горя. Мне пришлось оставить братьев в живых, хотя я обещал тебе убрать поганцев. Я надеялся, что если возьму одного из них в плен, то второй станет танцевать по моим правилам, но нет. Люк не сдается. Он вцепился в Салем. Он не оставляет мне выбора.

– И что ты будешь предпринимать?

Сердце ухает о ребра.

– Мы. Мы вернемся к тому плану, что уже был. Салем будет твоим по закону, но я буду там хозяином.

– Мне не нужен город, – признаюсь я. – Хочу спокойной жизни.

Беринг улыбается.

– Я думаю иначе. Ты не сможешь сидеть дома и жить по часам.

Я ведь даже примерно не знаю, что нужно делать, чтобы люди, живущие в Салеме, не умерли с голоду через пару дней.

Беринг просит меня рассказать про город, и я рассказываю ему все, что знаю. Он кивает, изредка что-то уточняет. А я чувствую, что теряю какую-то важную часть себя.

Обманывать человека, который обо мне заботился, мерзко. Чувства настолько неприятные, что хочется встать и сбежать. К сожалению, я не могу этого сделать, после сказанного мне нет пути назад.

– Как ты стала его женой? После всего, что они тебе сделали?

Беринг все обо мне знает. Сама рассказывала ему про гроб и принуждения семейства Куин. Плакала на его плече, а он гладил меня по волосам и ни разу не перебил.

– Выбора не было, – говорю я и наклоняюсь на спинку стула. – Мне нужно было добраться до тебя и убедиться, что былые договоренности в силе. С визитами в Салем ты не приезжаешь, самостоятельно до Ротона мне не добраться. Выбор был очевиден. Приехать на конклав. Люк видел меня в детстве и уже не помнит, поэтому я решилась на такой шаг.

– И не прогадала, – с восхищением говорит Беринг. – Теперь Люк и Сэм нам не нужны.

– Не нужны.

Мы подходим к моменту истины. Ладони покрываются липким потом. Смотрю на Беринга и не вижу в его лице ни единого признака обмана. Он честен со мной.

– Как умер мой отец? – спрашиваю я.

– Люк не рассказал?

– Я у него не спрашивала. Не хотела лишний раз наводить на себя подозрения.

– Его четвертовали.

– Ты?

– Собственной персоной. Да. Я же обещал тебе, что он будет мучиться.

Киваю и отвожу взгляд, так хочется посмотреть на шторку. Взгляд так и манит. Люк совсем рядом, возможно, он даже слышит наш разговор. До того, как мы покинули временное жилище, я спросила у Люка, как умер отец, и он ответил, что ему вырезали сердце. Перед этим пытали. Беринг говорит совершенно другое. Кто-то из них мне врет.

– Когда ты уберешь братьев? – спрашиваю и откидываю мысли про вранье. Его и так слишком много.

Беринг тяжело вздыхает.

– Люка я бы убрал сегодня же, но не могу трогать его на территории острова. Я уважаю правила и договоренности.