Шрифт:
Ему это было необходимо.
Кевин увидел "BMW" своей матери, припаркованный у подъезда. Подойдя к входной двери, он приготовился к викторине о своем первом дне в школе.
Она разговаривала по телефону на кухне. По тону ее голоса он понял, что она расстроена.
Стараясь не замечать ее, Кевин поспешил вверх по лестнице и встретил Майкла в коридоре.
– Боже, мама на тебя разозлилась, - с ухмылкой сказал мальчик.
– Ты в полном дерьме.
– Отъебись, - огрызнулся Кевин, проносясь мимо него. Он остановился у своей спальни.
Дверь исчезла.
– Что... в...
– Он шагнул в комнату. Некоторые ящики комода были полуоткрыты. В шкафу горел свет, а с верхней полки была снята и опустошена коробка.
В коридоре раздался смех Майкла.
Гнев горел в горле Кевина, как желчь. Его зрение затуманилось, и ему пришлось прикрыть глаза рукой, чтобы что-то видеть.
– Твой отец возвращается, - сказала мать.
Он повернулся и столкнулся с ней в дверном проеме. Ее лицо было залито слезами.
– Я позвонила ему, - продолжала она, - и он сказал, что скоро придет...
– Что это, черт возьми, такое?
– закричал он, размахивая руками.
– Ты не пошел сегодня в школу, а я предупреждала тебя...
– Откуда, блядь, ты знаешь?
– Я говорила с твоим психологом. Ты не пришел на прием, и...
– Ну и что? Это не значит, что я не...
– Я позвонила в отдел посещаемости, и они сказали, что ты не приходил.
– Тебе что, больше нечем заняться в свое гребаное время? Господи, я думал, ты должна работать!
Слезы навернулись ему на глаза, когда он снова оглядел комнату.
– Где ты доставал наркотики?
– спросила она, внезапно рассердившись.
Кевин открыл нижний ящик. Пластикового пакета с марихуаной, который лежал там утром, уже не было. Он встал и пинком закрыл комод. Хлопнув кулаком по нему, он закричал:
– Кем ты себя возомнила, мать твою?
– Кевин, я предупреждала тебя. Я сказала, что будут изменения, если ты не наведешь порядок. Ты этого не сделал. Поэтому мы наводим порядок за тебя.
Он начал вытаскивать ящики, бросать их на пол и пинать ногами.
– Прекрати, Кевин, прекрати!
Он медленно повернулся к ней, спина его напряглась.
Мать перебирала пальцами золотую цепочку на шее, ее рука дрожала, грудь быстро поднималась и опускалась, рот представлял собой прямую линию, подергивающуюся в уголках. Макияж размазался по глазам, а волосы были взъерошены.
– Теперь послушай меня, - сказала она низким, неуверенным голосом, губы ее почти не двигались.
– Если ты хочешь жить здесь, если ты хочешь, чтобы мы тебя поддерживали, ты будешь ходить в школу каждый день, получать хорошие оценки и, самое главное, ты будешь следовать правилам, установленным в этом доме. У нас не существовало никаких правил, я знаю, и это было большой ошибкой, но теперь они есть, и первое из них - никаких наркотиков... в этом... доме. Если ты хочешь делать это, когда ты станешь самостоятельным, хорошо, но...
Кевин начал искать в разбросанных ящиках кассету с демо-записью.
– ...послушай меня, ты не будешь заниматься подобными вещами, пока... Кевин, что ты делаешь?
Кассета лежала под стопкой нижнего белья. Он подхватил ее в руку и повернулся к ней лицом, прорычав:
– Я убираюсь на хуй из этой сраной дыры!
– Кевин, сейчас придет твой отец, и мы поговорим о...
Он обошел ее и вышел из комнаты, но она последовала за ним по коридору.
– Кевин!
– позвала она сквозь гневные всхлипывания.
– Если ты не исправишься, ты не останешься в этом доме. Есть места, куда мы можем тебя отправить, где ты будешь жить, пока не научишься...
– Заткнись!
– крикнул он, торопливо спускаясь по лестнице. Во рту у него пересохло, голос был хриплым и неровным, и он ненавидел себя за слезы в глазах.
– Просто заткнись, мать твою!
– Он вырвался через парадную дверь и трусцой побежал по дорожке к своему мотоциклу, стоявшему у обочины. Там снял с сиденья шлем и надел его, не обращая внимания на то, что мать окликнула его с крыльца.
Мотор мотоцикла заглушил ее голос. Опустив козырек, он посмотрел на нее сквозь темный тонированный пластик.
Лицо матери представляло собой искаженную маску гнева. Потекший грим от слез выглядел как кровоподтеки и плавящаяся плоть, когда она махала рукой в его сторону, а рот беззвучно открывался и закрывался, яростно кривясь вокруг зубов.
Кевин никогда не испытывал такой ненависти.
Он переехал на мотоцикле через бордюр, тротуар и заехал на лужайку перед домом, где быстро развернулся восьмеркой, разбрасывая грязь и пятна зеленой, ухоженной травы.
Выехав на дорогу, ведущую прочь от дома, он закричал от злости в блестящий черный шлем на голове.