Лица мужика, что перегородил ей тропку, Марфа Головизнина не видела, поскольку на его голову была наброшена пола азяма.

Девочка ещё немного постояла на тропинке, с ноги на ногу попереступала, повздыхала и дальше к бабушке пошла. Вернее — чуть не побежала. Страшно ей вдруг стало. А как вскочит этот мужик, схватит её своими лапищами…

Деревья вскоре начали редеть, а потом и совсем кончились. Марфа вышла на поле и остановилась. Повернулась назад посмотреть — не крадется ли за ней страшной мужик?

Между деревьями никого не было. Ни мужика, ни серого волка, который может встретиться в лесу маленьким девочкам. К слову, по местным меркам Марфа была не такая уж и маленькая. Вполне себе — скоро замуж можно выдавать.

В их деревне, да и в соседних, с женитьбой не тянули. Парни, когда войдут в возраст, могут и из родительской воли выйти и привести в дом неугодную семье жену. Молоденькая невеста тоже боле желательна, чем девица в годах, её легче приучить к послушанию в семье мужа.

Это Марфа слова тятеньки и матушки вспомнила, как-то они меж собой об этом деле разговор вели. Марфуша, надо сказать, девочка была памятливая, но не ко всему. В деревне бабушки она с подружками встретилась, им обрадовалась и мужик на тропке из её головы словно улетучился. Ни бабушке, а также никому из родных она о происшествии в лесу в тот день так и не сказала.

Солнышко село, а поэтому и Марфа Головизнина на полатях в избе бабушки спать улеглась. Дневное происшествие ей не приснилось.

Глава 10 Безголовый

— Марфуша, когда тебя домой-то ждут? — сухонькая старушка подлила внучке молока. В их породу, не в мать, девочка пошла — худая и костистая. Сальца бы ей под кожей-то немного не помешало…

Девочка после вопроса бабушки тяжело вздохнула. Потом зевнула. Вроде и спала долго, а не выспалась.

Когда ждут? Да уже сегодня…

Как у бабушки-то хорошо! Угостит вкусненьким и работой не наградит! Дома же — спину разогнуть некогда.

— Сегодня обратно надо, — радости в словах девочки не присутствовало.

Уже пройдя через поле, почти у самого леса Марфа остановилась — про мужика на тропинке она вспомнила.

Может вернуться? По другой дороге домой идти? Вдруг он там до сих пор?

Мужик-то вон какой большой, а она — маленькая…

Марфа Головизнина чуток потопталась на месте, потом даже несколько шагов обратно к бабушкиной деревне сделала. Снова остановилась.

Идти дальней дорогой ей не желалось.

Здраво рассудя, мужик должен был уже проспаться и уйти. Не век же ему в лесу лежать. Ещё и место там сырое, комары того и гляди заедят…

Марфа сдвинула брови, сделала серьезное лицо, ещё и нижнюю губу прикусила. Всё — решено. Добежит она к своей деревне через лес.

— Ой!

Мужик с тропинки никуда не делся. Как лежал, так и лежит. Даже на бок за ночь не поворотился.

Тут девочку любопытство и обуяло. Кто же так напился-то, что уже второй день спит?

Рядом с тропинкой лежал бодожок.

Может его этот пьяница и обронил? Сейчас ему бодожок не требуется, а если полу азяма с его головы бодожком сбросить, то и видно будет — что за мужик так напился.

Почему ещё Марфа не голой рукой, а палкой решила полу верхней одежды у лежащего в сторону откинуть? Ответ лежал на поверхности — болели в русских деревнях сейчас много. Это только вотяков в соседних селах никакой черт не брал.

Как тятька девочки говорил, сначала три неурожайных года были, а после их болезнь пришла. Наказание, это им за грехи…

Девочка даже название этой болезни помнила. Тиф она зовется.

Сказано — сделано. Впрочем, это было не сказано, а только подумано, но — сделано.

Марфушенька-душенька откинула полу азяма и обомлела. Головы-то у мужика не было!!!

— А-а-а!!!

Крик девочки, наверное, в её родной деревне был слышен, а также в деревне бабушки. А может и нет, деревья, они звук гасят. Над рекой и в чистом поле крикнутое дальше разносится.

Как добежала Марфа до деревни, она, спроси её — не помнила. Дорогой девочка ещё и где-то упала, сарафан весь в грязи вывозила, порвала его даже немного. Когда, где? Пытай — не узнаешь…

— Что случилось, дитетко?

Матушка девочки, увидев её в таком виде, так на лавку и села.

— Там, там, там…

Трясущейся рукой Марфа указывала куда-то на дверь.

Матушка сразу подумала про плохое. Сарафан в грязи, порван, на самой дочке лица нет…

— Что, там? — у мамы девочки сердце захолонуло.

— Там…

— Толком говори! — прикрикнула женщина.

— Лежит. — Марфа опять указала на дверь.

— Кто лежит? Где лежит? — ответ дочери спокойствия её матери не прибавил.