— И чо? Чертила, ты думаешь, сейчас к тебе милиция прибежит? — Потенциальный нарушитель порядка и разбиватель Фроловской морды был настолько выше всей этой активности, что даже не помешал Петру в его манипуляциях. Пётр спокойно перешагнул через его ноги и сел на своё место. Планов бить морду, размахивать пистолетом или еще как-то героически спасать невинную деву не было. Раз уж её не продолжили похищать.

Ситуация подстегнула всеобщее обсуждение. Народ удивлялся, что в наше непростое время нашелся человек, вставший на защиту чужого человека. Удивлялся, что поездная связь работает. А потом еще пуще удивился, когда пришел наряд. Аж целых два милиционера зашли и были направлены указующими перстами к лавкам, где почти разразилось побоище. Рыцари закона произвели опрос свидетелей, но ничего записывать не стали. Дубинки, наручники и боевые газы тоже не понадобились. Нарушителя спокойствия повели куда-то, и самое приятное — им назначили не Фролова, а того подвыпившего наглеца. И то верно, когда налицо конфликт, то милиция как правило записывает в виновники того, от кого пахнет.

Тула, практически родной для Петра город, выскочила из темноты и распахнула свои объятия. Причем не одному Петру, вместе с ним в эти самые объятия были оформлены девушка-попутчица, хулиган и вся его компания как фактор давления на пассажиров. Осуществляли объятия пятеро местных милиционеров, как выяснилось, заранее вызванных по рации. По перрону шли плотной группой, идущая рядом спасенная девушка комментировала вполголоса: «Сроду бы не подумала, что такое может произойти. Их вызвали, они пришли и всех повязали! Я решила — буду поступать в училище МВД!» Фролов промолчал на это, да и не нужны были никому его реплики. Вдруг, и в самом деле эта юная девушка станет борцом за справедливость? Не все борцы должны выступать в полутяжелой или тяжелой весовой категории, кто-то может и головой граждан защищать.

В Линейном Пункте милиции у всех проверили документы, причём пистолет у гражданина Фролова не выявили. А потом тут же, при задержанных начали опрос потерпевшей и свидетеля на предмет определения состава преступления. Достаточно быстро выяснилось, что преступление как бы не произошло — милиция рано прибежала, так что ни мордобоя, ни оскорбления действием, даже за коленки девушку гад не хватал! Только за плечо и то недолго.

— Так может, они матерились в вагоне? Публичная нецензурная брань — нарушение общественного порядка! — Подсказывал милиционер.

— Не было этого.

— Как не было?

— Да вот так, обошлись граждане хулиганы без мата.

— Совсем?

— Ага.

— А если вы скажете, что матерились, то в протоколе будет указано, что имело место нарушение общественного этого. Ну ведь матерились? — Милиционера было даже немного жалко, административка и пятнадцать суток сами себя не нарисуют. — Вы поймите, в противном случае мы будем должны этих тогда отпустить.

Да уж, отпускать банду на волю — реально противный вариант. Разговор велся при «этих», которые сидели и стояли в дежурке тихо, как мышки или сурикаты, и в режиме реального времени наблюдали, как им «шьют» правонарушение. Весь алкоголь давно выветрился, сейчас парням было очень грустно оттого, что следующие две недели будут вычеркнуты из их жизней и вписаны в их личную историю страданий. Или нет?

— Товарищ прапорщик, ну как я могу сказать, что они матерились! — Фролов и сам чуть не плакал. Вот сейчас не соврет, а ему потом выходить в вечернюю темень на разборки с отпущенными хулиганами.

— Гражданка потерпевшая, ну хоть вы скажите, они матерились?

— Нет. — Сказала и опять сжала челюсти.

Прапорщик, бывший за главного в Линейном Пункте милиции на Транспорте, в первый раз повернулся к задержанным лицом:

— Скажите спасибо этим сердобольным гражданам! Не захотели они вас топить, а то бы я… Свободны! — И махнул рукой. А сам остался.

На перрон бывшие задержанные, несостоявшаяся потерпевшая и свидетель выходили одной плотной группой. Сорваться на побег в принципе можно было, но Фролов не хотел терять лицо. А еще оставлять незнакомку один на один с преступниками. Они вместе свернули в полутёмный проход, ведущий к стоянке автобусов и такси.

— Спасибо вам большое! Век не забудем! — Обступившие Фролова молодые мужчины освещяли переулок своими счастливыми лицами.

— Да чего там. Но да, не забывайте. Водка зло, в следующий раз еще хуже подвести может вас.

Пожав друг другу руки, молодые люди разбежались по сторонам. Вот только что стояла на углу большая группа, и нет никого. Девушка покрутила головой, ища своего спасителя, а того и след простыл. А как же благодарность? Так хотелось сказать этому мужчине, что он… Сбежал, козёл такой!

Козел такой уже подбегал вприпрыжку к своей «Ниве», к своей жене. На ходу он сочинял объяснение, почему так задержался с поезда, искал слова благодарности за то, что Лена его дождалась… Ничего путного не придумал и рассказал всё, как есть.

— Ну и молодец, что вмешался. А я паспорта заграничные на всех получила! И нам телефон провели! — Лена не считала, что оставлять в беде людей правильно, так что не стала пилить мужа за его гражданскую позицию. Да и бесполезно взрослого человека переделывать. Маленького хрен переделаешь, а уж этого…

— О как! А чего не сказала? Позвонила бы на работу с нового аппарата!

— Ну да, ты же мне свой телефон оставил.

— Ой. Вот я осёл! — Сказал мужчина, только бывший козлом, но не знавший этого. — Здорово, теперь будем на связи. Блин, телефон хорошо, жалко даже, что в Москву перебираться будем. Такое жилище оставлять…