— Леша! У нас авария! Это второй поток времени. Мы не можем прервать рост экзо-материи, ее гравитация формирует отдельный временной поток. Слышишь? Леша! — она умолкла на пару секунд, и снова заговорила:

— Зона расширяется! Свяжись с Игорем, мы не можем! Это поток времени, он изолирует нас. Нужно остановить рост экзо-материи, мы отсюда не можем подобраться к источнику…

Со стороны слышится странное хихиканье. Леша смотрит на Илью, тот продолжает хихикать и вдруг заявляет:

— Я не думал, что это сработает так мощно. Перестарался. Теперь всей Земле конец!

Все исчезло.

Леша открыл глаза в темноту, резко сел в постели. Сердце стучало где-то в горле. Перед глазами снова пульсировали светящиеся объемные фигуры, постепенно затухая. Он всхлипнул и прошептал: «мама…».

Торопливо вошедшая в палату Ольга включила свет и застала его сидящим на кровати. Парень сгорбился, закрыл лицо руками и тихонько стонал. Измерив резко изменившиеся показатели электрической активности мозга, она села рядом и попросила объяснить, что случилось.

Через полчаса в его палате был уже Роман Сергеевич и несколько сотрудников сводной группы. Шел шестой час утра. Попытка захода в зону институтской аномалии была назначена на девять. Но теперь им нужно обсудить новые данные. Все расселись, кто на стульях для посетителей, кто на небольшом диванчике. Пили кофе, чай, помечали что-то в смартфонах, планшетах, иногда шепотом переговаривались.

Роман Сергеевич, расположившись на стуле у окна, пил черный кофе из стаканчика. И рассказывал Алексею:

— Все эксперименты и испытания, которые проводятся в лаборатории, сначала имитируются Искусственным интеллектом в симуляциях. Так стараются предусмотреть разные варианты развития событий. От рискованных разрабатывают защиту, обычно в несколько ступеней. Самая мощная защита — одновременно самая простая, прекращение эксперимента. Для микро-масштабов это работает идеально. Прекращается поддержка существования экзо-частиц. Они испаряются или аннигилируются. Это ведет к существенным финансовым убыткам, конечно, но лучше, чем техногенная катастрофа.

— Как мог один человек отключить все защиты? Что он сделал такого, из-за чего десяток частиц вырос в монстра?

— Мы не знаем, что он применил. Исходя из твоего сна, можно предположить, что работал над этим какое-то время, ничем не выдавая своих намерений. Такие вещи не создать за день.

— И его не вычислили?

— Нам уже точно известно, что Илья переехал сюда из серой зоны в подростковом возрасте, с родителями. Там учился в обычной школе, не имел никаких связей с подозрительными структурами и личностями. Здесь хорошо учился, пошел в науку. Никаких связей с кем-то из-за рубежа не имел. Никакой подозрительной активности за все время жизни у нас.

— Серая зона? Какая из них?

— Бывшая Франция.

— Она же под нашим патронажем?

— Верно.

— Это ведь был не совсем сон? Как я мог увидеть все это, не присутствуя там физически? Как мог оказаться в лаборатории в день эксперимента? Я что, умер и отправился в прошлое?

Вмешалась Ольга:

— Точно могу сказать, что ты не умирал, мы фиксируем твое состояние круглосуточно. Электрическая активность мозга изменилась, пульс увеличился, но ничего подобного клинической смерти ты не переживал этой ночью.

— Знаешь, как мы видим? — неожиданно спросил Роман Сергеевич.

— Что? Какое отношение… — Леша прервал себя и подумал, — Ну, глаз получает уменьшенное изображение в перевернутом виде и мозг обрабатывает его.

— Назовем эту сложнейшую обработку мозгом поступающей зрительной информации интерпретацией, — предложил Роман, — А новые вводные для нейронов, которые ты получил, когда вошел в зону аномалии в момент ее расширения, назовем нейронным ключом.

Алексей хмыкнул и кивнул. Нейронный ключ — подходящий термин.

— Наш мозг получает зрительную информацию в перевернутом виде, в уменьшенном размере, из двух глаз, которые совершают сверхбыстрые движения — саккады, — Роман Сергеевич постучал кончиком указательного пальца себя по лбу:

— Но в результате видим мир не перевернутым с ног на голову, а нормальным. Окружающие предметы соответствуют своим размерам. Мы воспринимаем расстояния, объем и глубину. Получаем единую картинку, не разделенную надвое. И она не трясется каждые восемьдесят миллисекунд. Все это, благодаря интерпретации мозгом полученной информации. И не только от глаз.

Роман сделал глоток, секунду помолчал, и продолжил:

— Мы предполагаем, что получив нейронный ключ, твой мозг смог интерпретировать информацию, полученную из второго потока времени, от супер-аномалии. Поскольку он перпендикулярен нашему, информация поступила в спрессованном, сжатом виде. Твой мозг частично интерпретировал ее, частично расшифровал, разложил на части хронологически, и как бы развернул параллельно нашему потоку времени.

Алексей мысленно представил стрелу основного потока времени, потом короткий перпендикулярный ей отрезок. Представил, что основание короткого отрезка — это тот момент, когда он вбежал в высотку и получил нейронный ключ вместе с «пакетом» информации. И развернул перпендикуляр, параллельно основному потоку. От точки, где было его основание, назад, в прошлое.