В ту ночь меня впервые ударили, и это была моя собственная мать. Моя милая, нежная мама, которая не могла убить паука, не говоря уже о том, чтобы ударить собственную дочь. Я спросила, кто такой Джефф и почему он сказал мне называть его папой, а мама ударила меня по спине новой бутылкой виски, которую пыталась открыть. Бутылка не разбилась, но оставила один неприятный синяк. С тех пор я ни дня не обходилась без какой-нибудь травмы, нанесенной одним из них. Обычно это были кулаки или ладони, я начала приветствовать их, потому что, когда они начали бросать кофейные кружки, стаканы или лампы, или когда моя мама сняла туфлю и несколько раз ударила меня по голове кончиком своего каблука… я не знала, буду ли я еще жива на следующий день. Примерно через неделю после первого удара меня впервые избили торцевым ключом Джеффа, и это была первая ночь, когда я открыла окно, выбралась из своей спальни и направилась к окну Тайлера. В семь лет он помог мне забраться в свою комнату, дал мне пижаму, так как моя ночная рубашка была в крови, и держал меня за руку, когда мы засыпали в его постели.

Все последние одиннадцать лет Тайлер умолял меня позволить ему рассказать своим родителям, что происходит, но я не могла этого допустить. Если Тайлер скажет им, они позвонят кому-нибудь, и я знала, что они заберут меня у Тайлера. Мой герой умер, а мама, которую я любила, исчезла в бутылке; я ни за что не позволю кому-то забрать меня от Тая. Единственный способ, заставить его согласиться — это согласиться с тем, что, если он когда-нибудь найдет меня без сознания, все обещания будут отменены, и он сможет сказать, кому захочет. Но только это заставляло Тайлера молчать. Мы никогда не учитывали соседей…

После первых трех лет насилия я перестала тайком пробираться в комнату Тая каждую ночь, делая это только по ночам, когда меня били, но Тайлер всегда ждал, несмотря ни на что. У него в комнате всегда была аптечка, и он был готов вымыть и перевязать все, что мог. Мы перевязывали почти все порезы, но трижды он заставлял меня накладывать швы. Мы говорили его отцу, что я споткнулась обо что-то, когда бегала. Я не наивна, я знала, что его отец мне не поверил, тем более что я не была любительницей бега. Все мои занятия спортом сводились к просмотру его по телевизору Тая. Мы всегда тщательно скрывали мои синяки от его отца, и он никогда не пытался выяснить, откуда я на самом деле получила порезы. Я сидела за их кухонным столом и позволяла ему зашивать меня, они провожали меня через парадную дверь, когда были уверены, что я в порядке, а Тайлер ждал у открытого окна, как только я обходила дом. Каждую ночь у него было что-то готовое для меня, и каждую ночь он держал меня за руку, сворачиваясь вокруг меня, пока мы не засыпали.

Поэтому, когда Тайлер целовал мой лоб, щеку или руку, это никогда не означало что-то романтичное. Он просто утешал меня так же, как и в детстве.

— Кэсси? Я потерял тебя? — Тайлер помахал рукой перед моим лицом.

— Извини. Я задумалась о новой жизни. Друзья, да, мне нужны… друзья, — сказала я с небольшим сомнением.

Тай рассмеялся, сжал мое колено и после нескольких минут молчания, к счастью, сменил тему.

— Так что ты думаешь о квартире?

— Это здорово. Ты уверен, что хочешь, чтобы я осталась с тобой? Я могу найти себе другое жильё, или даже спать на диване… — Найти себе другое жильё? Это была такая глупая идея, что было почти смешно; у меня даже не было и ста долларов.

— Ни за что, я делил с тобой постель одиннадцать лет, и я не собираюсь менять это сейчас.

— Тай, а что будет, когда у тебя появится девушка? Ты действительно хочешь объяснять, почему я живу с тобой? Почему мы делим шкаф и кровать?

Тайлер секунду посмотрел на меня, потом снова перевел взгляд на дорогу. Его карие глаза потемнели, а губы сжались в тонкую линию.

— Ты останешься со мной, Кэсси.

Я вздохнула, но больше ничего не сказала. У нас был спор по этому вопросу много раз. Все его отношения заканчивались из-за меня и того факта, что мы всегда были вместе. Я ненавидела, что разрушала его отношения, и всякий раз, когда он встречался с кем-то, я даже переставала приходить в его комнату и отвечать на его звонки, чтобы он мог сосредоточиться на своей девушке. Но это никогда не длилось долго; он залезал в мое окно, поднимал меня с кровати и отводил к себе домой. Нам никогда не приходилось беспокоиться о моих парнях, так как у меня их никогда не было. Из-за собственничества Тайлера никто даже не пытался подобраться ко мне достаточно близко. Не то, чтобы это беспокоило меня. Единственный парень, к которому я когда-либо испытывала чувства, был слишком стар для меня и был в моей жизни всего несколько коротких минут. В тот момент, когда я открыла дверь, чтобы увидеть его стоящим там, мой живот начал трепетать, и я почувствовала эту странную связь с ним, которую я никогда не чувствовала ни с кем, и даже после того, как он ушел, я мечтала о его холодной интенсивности и гипнотизирующих голубых глазах. Тай не знал о нем, потому что… какой в этом смысл? Мне едва исполнилось шестнадцать, а он был копом. Я знала, что больше никогда его не увижу, и не видела. Кроме того, кроме моего настоящего отца и Тая, у меня была проблема с тем, чтобы позволить парням сблизиться со мной. Когда мой и без того неспокойный мир перевернулся с ног на голову, как только в наш дом вошел новый человек… проблемы с доверием были неизбежны.

Тайлер решил поступить в Техасский университет в Остине, где в настоящее время учится его двоюродный брат Гейдж, который на два года старше нас. Я много слышала о Гейдже и его семье от Тая, так как он был его единственным двоюродным братом, и я была искренне рада, что они увидятся. Гейдж был ему как родной брат и Тайлер не видел его несколько лет, так что их совместное проживание будет полезно для Тая. Я не знаю, что буду делать, когда наши пути с Тайлером разойдутся. Единственное, что я знала, это то, что я убегала из дома, в котором выросла. Мне просто нужно прожить еще месяц, пока мне не исполнится восемнадцать, а потом я уеду. Но Тайлер, будучи Тайлером, строил для меня планы. Он пролез через мое окно, велел мне собрать свои вещи и, прежде чем увезти меня на своем джипе, сказал маме и Джеффу, что он о них думает. У меня не было времени волноваться о последствиях этого разговора, потому что прежде, чем я узнала про это, мы были на автостраде и направлялись в Техас. Мы проделали путь чуть больше чем за день, и теперь, пробыв здесь достаточно долго, чтобы остановиться и успеть принять душ, мы направлялись к какому-то озеру на вечеринку, чтобы встретиться с Гейджем и его друзьями.

Семья Гейджа была не из Остина. Я не знала, где в Техасе они жили, но у них было ранчо. Услышав это, мне пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы не спросить, как выглядит Гейдж. Я понимала, что мы сейчас в Техасе, но Остин уже развеял мои ожидания от грунтовых дорог и перекати-поля с его зданиями в центре города и зеленью повсюду. Я просто не знала, как буду жить с человеком в ковбойском костюме, с тугим ремнем, застегнутым на все пуговицы, как я видела это фильмах. Я смеялась каждый раз, когда видела это.

Когда мы подъехали к озеру, я сделала глубокий вдох в попытке успокоить нервы. Я не была поклонником новых знакомств.

Тайлер схватил меня за руку и крепко сжал её.

— Новое начало, Кэсси. Я буду рядом с тобой.

— Я знаю. Я смогу это сделать. — Его джип остановился, и я сразу же занервничала. Нет. Нет, я не могу этого сделать. Мне пришлось быстро вспомнить, где находится каждый синяк, чтобы убедиться, что моя одежда прикрывает их все. Я просто не хотела, чтобы кто-нибудь знал, какая у меня была жизнь.