— Так точно, товарищ генерал–лейтенант. Чувствительный микрофон громкой связи включён, можете говорить.

— Оставь нас одних, — решил засекретить беседу с вождём генерал.

Когда за лейтенантом закрылась дверь, Карпин повернулся лицом к вмонтированному в стену объективу телекамеры, находящейся в соседнем помещении.

— Товарищ Сталин, разрешите доложить обстановку, — вытянулся по стойке смирно генерал–лейтенант.

После некоторой паузы из динамика рации раздался чуть искажённый эфирными помехами голос вождя:

— Я в курсе происходящего, товарищ Карпин, — хорошо работаете, профессионально. А вот к товарищу Тимошенко у меня есть вопросы.

— Слушаю, товарищ Сталин, — шагнул вперёд маршал и встал тоже по стойке смирно.

— Вы, товарищ маршал, уже видели фотоснимки с условной гибелью на поле аэродрома всего своего штаба?

— Ещё нет, товарищ Сталин, — смутился Тимошенко от столь оперативной передачи данных в штаб.

Очевидно, Сталину понравилось, как возможно почти мгновенно передавать в Москву не только телевизионную картину происходящих за тысячу километров событий, но и информацию в виде фотографий. Телевизионный канал позволял почувствовать себя, в какой–то мере, подобным всевидящему богу. Вождь уже успел осмотреть расположение войск с высоты, недоступной даже птицам. Затребовал в руки фотоснимки с истребителя, который атаковал московский самолёт. По запросу даже копию лётной карточки дерзкого молодого пилота «Аэрокобры» получил, пока наблюдал за совещанием в штабе армии.

— Попросите товарища Карпина размножить фотографии и раздать всем условно убитым штабникам. Пусть поместят в траурную рамку и держат на рабочем столе, как напоминание о своей халатности. — Сталин сделал паузу, пытаясь подобрать подходящие слова, чтобы выразить возмущение. — Выстроились на поле, как королевские пингвины в зоопарке! Вы не на парад отправлены, а на военно–полевые учения. Товарищ Тимошенко, проследите за сменой формы на полевую и более ответственно относитесь к проведению боевых маневров. Как вы уже заметили: у парагвайских товарищей всё поставлено серьёзно. Прошу вас соответствовать и делать выводы из увиденного.

— Слушаюсь, товарищ Сталин.

— Что комиссия генштаба думает о распространении на другие военные округа опыта фотофиксации результатов воздушных атак?

— Полезная методика, — кивнул Народный комиссар обороны. — А главное — выпуск простой фотоаппаратуры, в отличие от специфических теле и радиоприборов, возможно быстро наладить на базе советских заводов.

— Отправьте заказ немедленно, а на первое время возьмите несколько комплектов фоторужей у генерал–лейтенанта Карпина. Заодно попросите откомандировать истребительное авиазвено лейтенанта Покрышкина в Западный военный округ, пусть парагвайские орлята сразятся с опытными советскими соколами. — Ворчливо приказал Сталин, хотя в душе ему очень импонировал факт, что лётчиком–асом на «Аэрокобре», атаковавшей МиГи, оказался молодой советский лейтенант, а не парагвайский ветеран. — Посмотрим, как себя покажет новомодная заморская техника в бою с проверенными временем моделями самолётов. Фотофиксация побед не позволит командованию подсуживать поединки.

— Тогда уж, для полной объективности, и новые МиГи с молодыми лётчиками тоже надо отправлять в учебные бои, — предложил расширить эксперимент маршал, но засомневался в другом: — Только вот тут есть существенная проблема: обученные парагвайскими инструкторами лётчики сражаются в паре, а советские истребители воюют звеньями по три самолёта — состязание выходит не равнозначное. Хотя стоит заметить: опытный лётчик, воевавший в Испании, мне сказал, что нашим «тройкам» сильно доставалось от немецких «двоек».

— Вот и проверим, чья тактика боя эффективней, — решил выяснить Сталин. — Пусть три пары «парагвайцев» сойдутся с двумя звеньями советских мастеров воздушного боя — так по-честному выйдет. Новые машины и юношеская дерзость — против матёрых ветеранов, но на чуть устаревших моделях самолётов. Товарищ Тимошенко, забирайте у генерала все встречавшие вас три пары истребителей.

— Я бы, всё же, и парочку парагвайских ветеранов на «Аэрокобрах» ещё послал на воздушное ристалище, — предложил добавку щедрый хозяин. — Ведь у немцев и машины мощные, и тактика боя проверена в реальных схватках, и лётчики–асы.

— Немцы нам не противники, — не понравилось дерзкое замечание казачьего генерала Сталину. — Вы лучше скажите, товарищ Карпин, можете ли организовать телевизионные каналы связи со всеми военными округами?

— Существующим флотом тропосферных дирижаблей, возможно только прикрыть западную часть границы от Балтийского до Чёрного морей, — поубавил аппетиты вождя Карпин. — При этом для создания устойчивого канала связи с Москвой, придётся ещё задействовать и радиовышки. Также потребуется поставка дополнительной телерадиоаппаратуры из Парагвая. Для экономии средств, предлагаю ограничиться передачей фотоматериалов и организацией ретрансляции радиопереговоров со штабами дивизий.

— Организация телерадиоканала с Москвой на уровне дивизий — хороший результат, — вынужденно согласился на реально возможное Сталин, хотя вождю очень бы хотелось всевидящим оком лично контролировать удалённые от столицы районы. Однако оперативная пересылка фотоснимков и устойчивая голосовая связь с командующими — тоже было уже не плохо. — А пока что, товарищи, держите меня в курсе войсковых учений. Товарищ Тимошенко, от вас жду подробный телеотчёт с отснятым киноматериалом и предложения по реорганизации подготовки РККА к боевым действиям.