Кингфишер бросил на меня мимолетный взгляд, а затем обратился к девушке.

— Привет, Лейн.

Эверлейн сдавленно всхлипнула, слезы потекли по ее щекам, но она хмуро посмотрела на воина в черном.

— Не говори мне «привет, Лейн» спустя сто десять лет. Ответь на вопрос. Какого черта ты полез в этот портал?

Он устало вздохнул.

— У меня было две секунды, чтобы принять решение. Проход уже закрывался. Что мне оставалось делать?

— Ты должен был просто позволить ему закрыться! — Ее голос был тверд как камень.

Кингфишер застонал, затем наклонил голову вперед и снова сплюнул.

— Отчитай меня завтра, пожалуйста. Сейчас мне нужны две вещи. Виски и постель.

Эверлейн, похоже, не была склонна к сочувствию. Она фыркнула, скрестив руки на груди. Ренфис встал между ними и покачал головой.

— Как насчет того, чтобы всем нам немного отдохнуть? Мы разберемся с этим утром.

— Вы можете спать в моей комнате. Вы оба, — приказала Эверлейн. — Там вы будете в большей безопасности. Уходите, пока он не распустил весь двор. Я скоро приду.

Я была невидимкой. Неважной. Ни Ренфис, ни Кингфишер не сказали мне ни слова, просто повернулись и ушли. Кингфишер немного спотыкался на ходу, но оттолкнул руку Ренфиса, когда тот попытался помочь.

— Пойдем. Тебя тоже нужно отвести в твою комнату. — Эверлейн снова попыталась схватить меня за запястье, но я отдернула его прежде, чем она успела схватить меня.

— Если ты хочешь, чтобы я куда-то пошла, просто попроси меня пойти с тобой, — огрызнулась я. — Мне до смерти надоело, что меня таскают за собой, как животное на поводке.

— Ты здесь не в безопасности, Саэрис.

— Ты права. Не похоже, что я в безопасности. Тебе не кажется, что ты должна была сказать мне, что твой народ находится в состоянии войны?

Она нахмурилась.

— Я не упоминала об этом?

— Нет!

— Ну что ж. Мы воюем с Санасротом дольше, чем я живу на свете. Должно быть, это вылетело у меня из головы, — нетерпеливо сказала она. — Не могла бы ты, пожалуйста, вернуться со мной в свои комнаты, Саэрис? Я отвечу на все твои вопросы в свое время, но не здесь и не сейчас.

Элрой всегда говорил, что я упряма, как осел. Я хотела возразить и не сдвигаться с места ни на дюйм, но чувствовала, что пожалею об этом. А обещание ответов было заманчивым. У меня было слишком много вопросов, столько, что голова готова была расколоться, и никто другой, похоже, не собирался просветить меня о том, в какой передряге я оказалась.

Я нахмурилась, отправляясь за ней.

Эверлейн благодарно улыбнулась мне.

— Есть кое-что, чем я могу поделиться прямо сейчас, — сказала она, шагая впереди меня и указывая дорогу. — Даже в мирное время феи всегда находятся в состоянии войны. Среди нас есть те, кто может притвориться твоим другом, но зачастую за своими улыбками они скрывают ножи, готовые вонзить их в твою спину при первой возможности. Тебе стоит помнить об этом.

Когда я шла за ней, стараясь не отставать, я не могла не задаваться вопросом, относит ли она себя к их числу.

ГЛАВА 8.

АЛХИМИК

Утро принесло с собой ряд открытий. Когда Эверлейн пришла за мной, было еще темно, что не было чем-то необычным. Даже в самом бедном доме Зилварена на окнах задергивали плотные шторы, когда наступало время сна. Но когда Эверлейн уговаривала меня надеть еще одно вызывающее платье, я поняла, что на окнах моей комнаты нет занавесок. Мир за окном был черным.

— Значит, солнце всегда на небе? И их два? — спросила Эверлейн, затягивая корсет так туго, что я задохнулась.

— Да.

— Ну, здесь все немного по-другому.

Потребовались огромные усилия, чтобы понять, насколько. В Ивелии было только одно солнце. И оно заходило ночью, исчезая за краем горизонта. От такой перспективы мне показалось, что у меня снова начались галлюцинации, и эта тревога усилилась, когда по дороге в библиотеку за окнами дворца стало светлеть и я увидела окружающий пейзаж.

— Что ты имеешь в виду, когда спрашиваешь, что это? Конечно, это снег! — сказала Эверлейн, смеясь.

Я стояла перед массивным окном в коридоре, язык прилип к небу, я была поражена. Вид за стеклом был нереальным. Этого просто не могло быть. Вдалеке виднелись горы, огромные чудовища с зазубренными пиками, от одного взгляда на которые у меня подкашивались ноги. И деревья. Так много деревьев. Раньше я видела только слабые, с желтоватыми листьями, которые росли вдоль дорожек Обители. Эти деревья были высокими и зелеными, плотно прижавшись друг к другу, они образовывали полог, простиравшийся до самого горизонта. Прямо под окном раскинулся город со зданиями, построенными из темного камня, уходящий вниз к мерцающей серо-голубой ленте, которая, как я поняла, была рекой, и я поняла это, только когда увидела, что по ее поверхности пробегает рябь.