Каким образом войти в комнату к задержанному — имеет значение. Это как в любви: первое впечатление — самое важное для дальнейших отношений. Так что мы демонстрируем в нашем случае?

Верно, спокойствие, уверенность в собственных силах. Никаких глупых шуток, бессмысленной бравады, угрожающих намеков прямо с порога. Все просто, без затей. Вошли, закрыли за собой дверь и на ходу суховато так бросаем:

— Здравствуйте, — Гюрза взглянула на мужчину, сидевшего у стола.

— Здравствуйте, — ответил мужчина.

При этом он сделал попытку подняться со стула. Не вышло, как должно, но привстал все-таки, задницу от сиденья оторвал. Этот фактик отметим, возьмем на заметку.

Гюрза подошла к столу и заняла место дознавателя. Затем опустила на исцарапанное оргстекло, покрывающее столешницу, картонную папку с черными усами завязок. Папка в любом случае нужна — даже пустая. Нужна для лишения допрашиваемого уверенности. Пусть думает, что там, в этой папке, у гражданина начальника кое-что заготовлено. А вдруг гражданин начальник извлечет из нее документец, гибельный для него, задержанного, — например, какое-нибудь заключение экспертизы? Вот и пускай задержанный понервничает.

Но эта папка — майор Юмашева раскрыла ее — была не пуста. Правда, ничего особенного в ней не оказалось — так, куцые анкетные данные сидящего напротив гражданина.

Теперь берем тайм-аут, делая вид, что внимательно изучаем содержимое папки. Так кто же это сегодня перед нами сидит? Видим мы его впервые, знаем о нем немногое. Быстренько прокручиваем в мозгу, что знаем. Тридцать четыре года, отсидел три года за угон — с девяностого по девяносто третий, — потом во многих местах трудился, последнее же место работы — автомастерская на проспекте Славы. Полтора года ходит в безработных.

Значит, полтора года назад его нашли и «уговорили». С тех пор, надо полагать, и шестерит на Тенгиза. Причем с этого же времени прекращаются жалобы от соседей на пьяные дебоши в его квартире. Не женат и не был, официальных детей не имеет. Что ж, не густо, но бывает и того меньше.

Мы уже начали рассматривать гражданина. Начали, едва переступив порог. Теперь продолжаем изучать задержанного. Роста небольшого, худощавый, но ощущается рабоче-крестьянская жилистость. Рукава фланелевой рубахи закатаны, руки — в синих переплетениях вен.

На стуле (даже на ментовском) можно сидеть по-разному: на краешке, откинувшись на спинку, развалившись, как Фоке перед Шараповым, ссутулившись, широко расставив ноги, закинув ногу на ногу — в общем, как угодно, но — любая поза непременно что-то означает.

Наш гражданин сидит, закинув ногу на ногу и покачивая носком ботинка. Свитер снял (в комнате тепло) и повесил на спинку стула. А вот руки его выдают… Он то упирается ладонями в края сиденья, то сцепляет пальцы «замком» — значит, немного нервничает.

Конечно же, не мешает повнимательнее присмотреться к рукам подозреваемого, например, в нашем случае сразу бросается в глаза вульгарная золотая «гайка» на пальце. Ну, никто и не предполагал, что у сегодняшнего собеседника хороший вкус. Татуировок нет, а ведь сидел. Так-так, ногти обгрызены. Поскольку же обгрыз не сейчас, не в кабинете, можно предположить, что у гражданина не все в порядке с нервишками — не так уж плохо для допросного дела.

И еще — лицо… Конечно же, следы былых запоев отчетливо проступают под глазами нашего гражданина (кстати, он выглядит лет на пять старше своих лет). Но именно «былых запоев», так как сейчас он или в полной завязке, или употребляет «по праздникам».

Волосы же стрижены самодеятельным мастером. И вообще, приглядевшись к одежде, можно сказать, что этот господин не слишком заботится о своей внешности. А ведь не женат… Что ж, можно предположить, что свой жизненный успех он связывает с деньгами, на сегодня, выходит, с криминальными деньгами.

Допрос — он сродни портретной живописи. Сначала создают общий фон (блатной, житейский, чиновничий, торгашеский и т. д.), намечают контуры и наносят первые мазки ответов. Затем делают наброски и зарисовки и прописывают фигуры второго плана, располагая их в соответствующих позах за спиной главного героя. Вершина же портретно-допросного искусства проникновение во внутренний мир героя, то есть допрашиваемого гражданина.

Ну, и что дальше? — возникает хороший такой вопрос. Что со всем этим делать, как распорядиться? Свели вместе наблюдения, добавили паспортно-анкетные данные, полистали оперативный матерьяльчик, если имеется, и… И что? И сразу можно понять, как и на чем колоть? Не всегда. Обычно — хрена там. В лучшем случае можешь понять, как начать разговор. Всего лишь определишься с началом разговора, с первым ходом.

— Я майор милиции Юмашева Гюзель Аркадьевна, — представилась Гюрза.

Сидевший напротив мужчина невольно улыбнулся.