Глядя на беззаботно ползающую и кувыркающуюся малышню, он пытался вспомнить свое детство. Бесполезно. Не мог он вспомнить никакого детства.

Он помнил себя только вечно старым с болящими ногами, руками, и периодически накатывающей слабостью по всему телу.

Ни детства, ни молодости, ничего. Только вечная и необратимая старость.

Несколько следующих минут он напряженно всматривался в себя, в свои воспоминания. Ведь что-то же должно быть? Воспоминания последних лет были на месте. Пусть смазанные, однообразные, - как и вся жизнь в племени, - но были. А где же то, что происходило с ним десять лет назад, двадцать, тридцать?

Где, где же они?

Уже не первый раз он вдруг осознавал, что целые куски памяти просто исчезли из его сознания, куда-то утекли, растворились бесследно.

В руке лежал посох-клешня. Старик погладил его отполированную временем, но с засечками поверхность. Иногда, какая-то случайная вещь, или ребенок, помогали ему вспомнить прошлое, натолкнуть на мысль. Иногда, от таких случайных вещей, на поверхности сознания вдруг всплывали куски воспоминаний, казалось, почти что чужих.

Проблема с памятью была старая, - больше нескольких лет точно. Он то вспоминал о ней, то вновь забывал.

Когда вспоминал, то какое-то непродолжительное время мучил себя,пытался выдавить из памяти ворох прошлых воспоминаний, - но хватало его максимум на неделю.

А потом…потом это и проблемой уже не казалось. Обычные, повседневные дела вновь затягивали в омут бесконечного круговорота.

Ощупывая свой посох по всей длине, он чувствовал сморщенным пальцем глубокие засечки…И в этот раз будто бы что-то промелькнуло в голове. Какое-то знание...Знание о том, что же действительно значит для него этот посох.

Как давно с ним посох? Очень давно.

Он выставил его перед собой, глядя на него, как в первый раз.

Что же значили эти насечки?

Голова напряглась и ответ всплыл сам собой, - годы.

Каждый прожитый год - одна насечка. Как просто и очевидно. Почему же он вдруг об этом забыл?

Драмар решил пересчитать, сколько лет там получится. Ему и самому стало дико любопытно. Что-что, а считать он, - в отличии от подавляющего большинства гоблинов, - умел.

Десять. Двадцать.Тридцать.

Для облегчения счета, он на каждом десятке загибал палец.

Насечки были с каждой стороны четырехгранного посоха.

Сорок. Пятьдесят. Шестьдесят.Семьдесят.

Драмар все считал и считал.

Пошла третья сотня. Насечек было много, они испещряли посох по всей длине мелко-мелко, почти вплотную друг к другу.

И сейчас у него сердце похолодело, от возникшей вдруг мысли. Он никогда прежде не задумывался о том, сколько же их тут на посохе насечек. Да, в голове иногда мелькала мысль о том, что надо бы выцарапать на посохе прожитый год, но это был просто какой-то неизвестно откуда взявшийся инстинкт, о котором даже никогда не задумываешься.

А сейчас…Сейчас Драмар насчитал более пяти сотен насечек.

Пяти сотен!

Нелепость. Невозможно!

Столько гоблины ведь не живут.

Сорок лет - это уже много. Для Охотников средний срок жизни был конечно же длиннее, - шестьдесят.

А памяти о прошедших годах не сохранилось, даже за последний десяток лет.

Какие-то обрывки воспоминаний, по которым он не мог понять ничего путного. Слишком уж похож был, каждый день его жизни, на предыдущий, и один день постоянно накладывался на другой. Будто жил он один бесконечный день.

От бессилия, он скрипнул еще достаточно крепкими зубами.

Перед глазами неподалеку все так же пробегала и возилась гоблинская малышня.

Драмар глядя на них не мог не попытаться снова вспомнить и своей детство, тот период когда он бегал голозадым малышом, копошась как и эти изгои, в грязи…

Почти час Драмар сидел, насупив брови, глубоко погруженный в себя.

Пора вставать.

С трудом он поднялся. Однако немного сил все-таки появилось. Надо было проверить кое-что, но для этого нужно совершить совсем не стариковский переход до границ племени, до межевых камней, обозначающих выход в открытое Подземье.

Драмар двинулся прочь с окраин. Путь предстоял долгий, придется изрядно поднапрячь свои старые ходули.

Драмар так громко вздохнул, что аж несколько изгоев, лежащих на полу повернули к нему головы. Впрочем, почти сразу же отвернули.

****

Обойти стражу оказалось непросто.

Пускать в дальние проходы дряхлого старика она не собиралась. Так что Драмар просто нашел другой выход, где стража была менее бдительна и с азартом играла в кости, распивая на троих какое-то ободряющее дух зелье.