— Славных дней, Леон! Как спалось? — будто издеваясь, спросил он и тут же увял под хмурым взглядом принца. Всё понял. — Опять кошмары?

Далеон неопределённо отмахнулся и сел за ажурный столик. Тот самый, злосчастный, из сна. Даже хрустальный графин стоял на прежнем месте и серебристый кубок. Змеи нет и то хлеб.

— Очередной бред, — процедил принц и на зло всем страхам наполнил бокал и отпил вина. Привычный кисловатый вкус приятно растёкся по языку, согрел нёбо и горло, успокоил нервы.

— Расскажешь? — попросил Орфей и присел напротив, на соседний стул с изящными серебристыми ножками и кованой спинкой. Подался вперёд и приготовился внимать с таким преданным и участливым видом, что впору пустить слезу — так это трогательно.

Но принц не пустил. Острая жалость во взгляде друга его раздражала.

Террину не пристало быть жалким, а в особенности принцу. Даже дефектному. И все всё равно на него смотрели либо так, либо с презрением. Уж лучше бы только с презрением.

— Глупости, — буркнул он и принялся за лепёшку с ломтиком сыра, салатные листы, виноград. Налегать на еду не собирался — завтрак ещё впереди — но до тренировки подкрепиться стоит. Их всех ждёт непростой соперник. Соперница… Одна конкретная и наглая. — Змея снилась. Прямо здесь, в моём кубке. Укусила меня, зараза. Бредятина в общем. Ни линялого хвоста не понял.

Орфей задумчиво постучал пальцем по гладкому подбородку.

— Н-да, загадка… А таблетки?

— Не помогают, — мрачно подтвердил Далеон и осушил кубок до дня. Поморщился, но вино проглотил, потянулся за добавкой.

— Эй-ей! — всполошился друг и отодвинул от принца графин. — Не налегай с утра пораньше. Тренировка впереди.

Далеон криво усмехнулся.

— Потому и налегаю. На будущее.

— Горе ещё не случилось, а ты уже его заливаешь, — укоризненно покачал головой друг и отвернулся к окну.

Они помолчали, каждый думал о своём. Тихо стучала по тарелке с зеленью вилка. Вдруг, Орфей весь подобрался, улыбнулся, всё также глядя наружу, и выдал каким-то заговорщицким шёпотом:

— Смотри, Люция уже вышла!

И правда. Она быстро шла по протоптанной тропинке к конюшням.

Стройная, гибкая словно хлыст и неуловимо напряжённая, будто готова отражать атаку в любой момент. Чёрные волны волос, забранных в высокий хвост, струились по ветру. Выгоревшая коротковатая зелёная туника, узкие брюки, туго затянутый пояс — всё подчёркивало осиную талию, округлые бёдра, тяжёлую грудь.

Женственность, которой лишены террианки.

Далеон тяжело сглотнул.

Люц не похожа на них. Круглые уши, тупые ногти, кожа с налётом загара и мягкое тело. И в то же время их с Далеоном можно спутать с братом и сестрой. Типаж один, пусть детали разны.

И это неимоверно бесит! Чтоб он, принц терринов, походил на какую-то смертную выскочку... У-у-у!

Когда Люц только появилась в замке и по милости Магнуса начала обучаться с детьми-джентри пошли слухи, что она его незаконнорожденная дочь, заделанная во время войны. И Ванитас не афиширует это, потому что плоды смешанных с людьми браков у терринов не в чести.

Но теория быстро увяла — Люц слишком взрослая, да ещё и типичная смертная на внешность. В ней ничего от террина или полукровки. Ни звериных черт, ни совершенной красоты, ни острых ушей, ни магии.

По крайней мере, Далеон не видел, чтоб она колдовала. А критических ситуаций, когда сила вырывается неосознанно, в виде защитного рефлекса, он предоставил ей кучу. И ни разу — НИ РАЗУ — Люция не проявила способностей к магии.

Смертная. Жалкая, гадкая смертная.

С жизнью короткой как у бабочки-однодневки.

Неожиданное расположение Императора к Люции сплетники объясняли по-всякому. Политикой: он хочет в очередной раз показать свою благосклонность к людям. Благодарностью: няня принцев — Изабелла, верной службой снискала для приёмной дочери хорошее отношение.

А может… Магнус просто растит себе новую наложницу?

Далеон скрипнул зубами и вгляделся под ноги спешащей Люц. Нахмурил брови, став мрачнее тучи, обратился к внутреннему источнику.

Энергия забурлила вокруг него невидимым потоком и хлынула вперёд, Орфей подался к окну, желая узреть задумку вассала. И узрел.

Почва под сапогом Люции внезапно сдвинулась вверх, образовав кочку, и девушка споткнулась. Полетела вперёд и упала на четвереньки. Тряхнула головой и, судя по злому шевелению губ, смачно ругнулась на исконно орочем.

— Вот так, — нахально ухмыльнулся принц. — Эта поза ей отлично подходит.

Девушка встала, отряхнула колени и ладони, огляделась и безошибочно нашла виновника беды в окне его покоев. Нахмурила тёмные бровки, поджала пухлые губки и презрительно сплюнула.

Улыбка Далеона стала шире. Люц бросила беззвучное проклятие и ушла.