— Понятно. Как прикажете к вам обращаться? — спросил я у новоявленных детективов.

— Я — Гордей, Горюха — если коротко, а он — Маза. Просто Маза, а так — Мазай.

Ну что ж, вот и познакомились.

— Вы к нам надолго?

— Да вот, разберёмся с этим всем, найдём враждебников, накажем по совести и — к себе. Работа не любит ждать.

Я хмыкнул. «Работа», ага. Хотя, каждый сам определяет для себя, что ему называть работой.

— Жить пока будете в богадельне, там есть отдельная комната. Еду на вас тоже будут готовить. Остальное решайте сами.

Мужики кивнули согласно. Я же отдал приказание Глафире отвести мужиков на их место отдыха. Ночь выдалась уж очень не спокойная.

Тут же ко мне подошёл Прохор:

— Что-то дюже не ндравятся оне мне… Енти чужаки которы. Гнать ба их отсель, господин граф… Кабы чавоо злого не умыслили, — он говорил настойчиво, напористо, внимательно заглядывая мне в глаза.

А мне вот что-то он стал «дюже не ндравиться», этот самый Прохор, бывшая моя правая рука. Но озвучивать эти свои мысли я, разумеется, не стал: не пойман — не вор.

Заботы осенние почти столь же велики, как и весенние. Важно же не только вырастить урожай, но и сохранить его на длительный период. Консервный завод работал круглосуточно. Ночные смены я постановил оплачивать по двойному тарифу, чем вызвал бурю восторга у рабочих и недовольство у Прохора.

Маринка вместе с Глафирой пропадала в школе и интернате. Лизка, на свадьбе которой случился небольшой казус с простынями, активно им помогала. Эта молодая бабёнка будто бы состояла из комка энергии, успевая выполнить за короткий промежуток времени огромную массу дел.

Я тоже постоянно был похож на белку в колесе. Мало того что у меня самого фонтанировали всякие идеи, которые тут же хотелось претворить в жизнь, мои девчонки не оставляли меня в покое со своими идеями. По всему по этому проверку документации Прохора приходилось каждый раз откладывать на потом — просто элементарно не хватало рук на всё и времени.

Например, я решил впервые в эти времена использовать озимые посевы. А что? Когда-то же нужно начинать. Свои земли я стал вспахивать мотоблоком, сразу же засевая их пшеницей и рожью. Народ сначала крутил пальцем у виска, потом некоторые стали задумываться. К концу недели ко мне стали подходить самые отчаянные и просить их наделы тоже вспахать и засеять.

Времени на прогулки с Мариной было очень и очень мало. Однако мы практически ежедневно вырывались ближе к вечеру побродить, взявшись за руки, вдоль реки. Теперь баб, стирающих с мостков бельё, там не было — я всех снабдил небольшими стиральными машинками.

Но тут в один прекрасный вечер мы были удивлены: крестьянки колготились, что-то опуская в воду и вытаскивая. И это было явно не бельё. Вот одна из них взвизгнула, руками выбирая из мокрого тюка что-то, ей бросились помогать другие тётки. На берег полетел огромный карп! Они там что, рыбу ловят каким-то оригинальным, мне не известным способом?

Подобравшись осторожно поближе, мы с Маришкой стали наблюдать из-за кустов. Бабы опускали в воду перевязанные снопы крапивы и другой какой-то травы. Ни фига се, это же конопля! Но, вроде бы, сейчас пока ещё её наркотические свойства неизвестны местному люду. Или я чего-то не знаю?

Не выдержав, мы подошли и стали расспрашивать, чем же это таким занимаются крестьянки. Оказывается, дикорастущая конопля, которой в деревне пруд пруди, идёт на изготовление из неё пеньки, верёвок. Особо тонкие волокна рукодельницы используют на производство ткани, которую называют посконь. Ну да, полотно получается не таким нежным и тонким, как льняное, зато очень прочным. Да и платить за него приходится только тем, у кого нет ткацких станков.

Крапиву и коноплю по осени косят, высушивают на солнце, переворачивая, чтобы трава не подгнила. Затем вымачивают снопы в воде, придавливая их грузом. Вторично высушенный материал теребят специальными валками и крючьями.

Сейчас же бабы занимались тем, что доставали из реки уже вымоченные снопы и опускали в воду высушенные. Одна, самая смелая, взялась показать нам, как это всё выглядит на деле. Пошурудив в воде и зацепив багром конопляный сноп, она поднатужилась и поволокла его к берегу.

На помощь к ней подбежали ещё две крестьянки — сноп оказался довольно тяжёл. А ещё бы! Между стеблями конопли слепо тыкались носом в траву и лениво ворочались… карпы! Они были словно пьяными, даже не пытались удрать.

Бабы, радостно визжа, выхватывали крупные рыбьи тушки прямо руками и отбрасывали подальше на берег. Одна из тёток, не занятая вылавливанием снопов из реки, аккуратно навешивала карпов на деревянную толстую ветку, пропуская её через рот рыбины и выводя за жабрами. Вот молодцы, что называется, два в одном: и дело сделано, и рыбка на жарёху да уху поймана.